Надир опустился на корточки и начал собирать траву. Движения у него были точные, привычные. Он аккуратно срезал стебли ножом, складывал их в холщовый мешок. Я стоял над ним и смотрел.

Работа была простая. Никаких зарослей, через которые нужно продираться. Никаких крутых склонов, где нужна подстраховка. Травы было много, и собирать её можно было в одиночку. За полчаса. Вдвоём — и того быстрее.

Я перевёл взгляд на могильные камни. На имена, выцарапанные на них. На руины внизу. На Надира, который аккуратно складывал стебли и не смотрел на меня.

— Зачем ты потащил меня сюда?

Он замер. Рука с ножом зависла над очередным растением. Потом он медленно выпрямился и повернулся ко мне. Лицо у него было всё такое же каменное. Но в глазах что-то изменилось. Словно он ждал этого вопроса.

— Травы кончились, — сказал он.

— С такой работой ты справился бы и сам.

Он молчал. Я смотрел на него. Лёгкий ветер шевелил арафатку, которой Надир обмотал шею. На его пальцы, всё ещё сжимавшие нож.

— Ты привёл меня сюда не за травами, — сказал я. — Ты привёл меня, чтобы я всё это увидел. Ведь так?

Надир, казалось, хотел что-то мне сказать. Выглядел так, будто собирался в чём-то признаться. Но вместо этого он просто выдохнул. Опустил нож в мешок. Посмотрел на руины, на кладбище, на горы вдалеке. Потом снова на меня.

— Твой брат не выздоравливает, — сказал он.

Я молчал, понимая, что это совсем не то, что он хотел сказать в первые мгновения после моего вопроса.

— Он должен был уже начать отхаркивать дрянь, что скопилась в лёгких, — продолжил Надир. — Но этого нет. Травы, которые я ему даю, сбивают жар. Смягчают кашель. Но не лечат. В лёгких что-то засело. Засело глубоко. Если ничего не предпринять, воспаление будет только нарастать.

Он говорил спокойно, но в голосе была тревога. Тревога стояла и в глазах, которые Надир почему-то принялся прятать от меня. И это была настоящая тревога человека, который понимает, о чём говорит.

— Я тебя услышал, — проговорил я, нахмурившись. — Если продолжать делать ингаляции, он сможет пережить переход? Нужно, чтобы он дотянул до заставы.

— Есть способ, — поторопился он ответить, подняв голову. — Другой. Сложный. Опасный. Но он может сработать.

— Что за способ? — Я сдержался от того, чтобы нахмуриться.

Надир помедлил. Потом поднялся на ноги и заговорил — осторожно, будто взвешивая каждое слово:

— Есть человек. Он знает то, чего не знаю я. Он живёт в дальнем кишлаке, на востоке. Дойти до него можно, но путь трудный. И не близкий. Придётся пройти через земли, где нас не ждут, — Надир вдруг осёкся. Поджал губы. — И ещё…