Я покачала головой. Неважно. Он не мог продолжать. Я бы умерла, если бы он это сделал. Я бы разлетелась на куски. Я уже знал о жестокой иронии того, насколько коротким было наше время.

Просто развлекайся .Поживи немного, Вайнона.

Голос Шер прозвенел во мне, как колокол.

“ Вайнона? Митчелл выглядел по-настоящему обеспокоенным.

Я улыбнулась, прогоняя слишком тяжелые мысли. Хотя моя улыбка, я знала, была неуверенной. Я прижала палец к его губам. “Все в порядке, Митчелл”, - прошептала я. “Прибереги слова для своей книги”.

Должно быть, это были правильные слова, потому что он внезапно, казалось, пришел в себя. Он улыбнулся, и впервые улыбка получилась почти застенчивой.

“Я закончил”, - сказал он.

Я отшатнулась, у меня отвисла челюсть. “Нет”.

-Сегодня утром.

“Ну и черт с тобой!” - воскликнул я. “Это надо отпраздновать”.

Его улыбка стала шире. Затем его брови приподнялись. “Я думаю, ты прав, Фейерверк. И есть только одна вещь, которую я хочу сделать, чтобы отпраздновать это событие”.

Прежде чем я поняла, что происходит, руки Митчелла оказались на моих ребрах, и мои ноги оторвались от пола. Он поднял меня так высоко, что мои груди оказались у его лица, а его предплечья подложил под мою задницу в районе солнечного сплетения. Он прикусил одну из них зубами, достаточно сильно, чтобы вызвать во мне шок невыносимой боли, которую он немедленно успокоил прикосновением языка.

И вот так тяжесть исчезла, смытая на потом силой того, что его тело сделало с моим. Может быть, это была отговорка, но мне было так хорошо, что мне было все равно.

“ Наконец-то, черт возьми, - выдохнул Митчелл, нежно беря в рот другой мой сосок. Удовольствие снова пронзило меня, и внезапно я снова была вся внутри. Я действительно знал, как получать удовольствие.

И это было самое веселое, что у меня было в жизни.

Митчелл выпустил мой сосок с влажным хлопком. Затем он опустил меня, но не позволил встать. Когда моя попка достигла его талии, он обхватил меня ногами.

“Мне чертовски нравится нести тебя на руках, Вайнона”, - сказал он, в то время как я думала о том, как сильно мне нравилось, когда он нес меня.

- Я не слишком тяжелый?

- Мне кажется, ты недостаточно тяжелый.”

- Ты сумасшедший, - прошептала я, уткнувшись лицом в его волосы.

Он начал ходить. - Да, но за это ты меня и любишь.

Я моргнула, мое сердце разрывалось. Это был просто оборот речи, но это была правда. Ябыла на пути к тому, чтобы полюбить этого мужчину. Паника угрожала захлестнуть меня, но Митчелл, казалось, не заметил или его не волновали слова, которые он использовал. Он вынес меня прямо за заднюю дверь. На улице было холодно, достаточно холодно, чтобы снова выбросить беспокойство из головы, по крайней мере на какое-то время.