Возможно, я заслужил потерять все. Книгу. Свой бизнес. Всевещи . Может быть, это принесло бы облегчение.

Я допил остатки виски, которые оставались в стакане. Затем выплеснул содержимое на свое отражение. Я наблюдал, как хрустальный бокал опускается прямо на дно, мое уродливое лицо покрылось рябью вокруг него. Затем я лег на трамплин для прыжков, шершаво царапая доску под головой и пятками. Небо над головой было неспокойным. Быстро сгущались тучи; они висели темными и выпуклыми. Где-то вдалеке послышался низкий гул.

Я подумала о лице Вайноны, об этом идеальном, заостренном подбородке. Я чувствовала, что эти грифельно-голубые глаза видели ужасные вещи. Это выглядело таким сердитым, но таким мягким, как будто она заботилась и ненавидела себя за это.

Я вспомнил ее голос.Ты меня подвез.

- Вайнона, - прошептал я, просто чтобы ощутить ее имя, как последнее вкусное блюдо, которое я мог попробовать.

Потом я перевернулся.

Сейчас я стал тяжелее, чем когда впервые переехал сюда. "Зверь", - сказали бы мои братья. Мое тело издало приятный всплеск, когда я коснулась воды.

Было холодно, что заставило меня насторожиться. Прикосновение жидкости к моей коже ощущалось как бальзам. Как и тишина в ушах, похожая на космическую. Я позволяю себе парить в течение минуты, наслаждаясь наполнением легких воздухом, переходя от напряжения к боли. Когда я был ребенком, мы проводили лето на островах Сан-Хуан, и мне нравилось вот так плавать в океане, лицом вниз, безвольно раскинув руки и ноги, позволяя волнам швырять меня из стороны в сторону.

Но это был не океан. Это был мой бассейн, и только когда я почувствовала всплеск от того, что кто-то другой плюхнулся в воду, я вспомнила, что однажды делала это с Конрадом. Он взбесился, вытаскивая меня из моря, думая, что я утонула.

Но руки на моей груди принадлежали не моему брату. Они были маленькими и неэффективными против моего веса. Я открыла глаза и увидела перед собой голубые, рот, из которого вырывался воздух, и приглушенный крик.

Онаосталась.

Волосы Вайноны выбились из узла. Они струились вокруг нее, как у русалки.

Красиво, подумал я. Или сказал "в воду" — я не был уверен.

Затем она оттолкнула меня, ее лицо исказилось. Я был слишком тяжелым. Она запнулась, опускаясь сама. Это было то, что окончательно вывело меня из ступора — мысль о том, что она, возможно, в опасности. Я вернулся к жизни, схватив ее за ворот рубашки и притянув к себе.

Мы вынырнули из воды вместе, оба хватая ртом воздух.

Ей хватило всего половины вдоха, прежде чем она использовала его, чтобы накричать на меня, стуча по моим плечам своими крошечными кулачками, пытаясь удержаться на плаву. “Что, черт возьми, с тобой происходит, детка!?” Она не могла дотронуться здесь, но я мог, прямо там, где дно бассейна переходило в стену. Я схватил ее за ребра и приподнял. Она была твердой, тяжелой из-за своего сильного естества. Но я был сильнее.