Когда мы шли по Босфору, я стоял на палубе и жадно рассматривал такой знакомый и в то же время совершенно чужой город.

Стамбул открывался передо мной как сказка из «Тысячи и одной ночи». Город расползался по холмам обоих берегов, и повсюду вздымались минареты мечетей, тонкие и изящные, словно стрелы, нацеленные в небо. Купола сияли на солнце — золотые, серебряные, покрытые свинцом. Белые и охристые дома карабкались по склонам, спускаясь прямо к воде, где у причалов теснились сотни судов всех мастей — от роскошных европейских пароходов до крошечных турецких каиков. Воздух был напоён запахами: моря, специй, дыма от жаровен, цветов из прибрежных садов. Слышались крики чаек, гудки пароходов, далёкий гул огромного города. Над всем этим высилась громада собора Святой Софии, переделанного в мечеть, — величественное напоминание о былом величии Византии. Дворец султана на мысу Сераль выглядел как город в городе, окружённый высокими стенами, за которыми угадывались сады и башни. По берегам виднелись деревянные особняки — ялы, некоторые совсем ветхие, другие — свежеокрашенные и нарядные. Босфор был полон жизни: паромы сновали от берега к берегу, рыбацкие лодки покачивались на волнах, торговые суда стояли на рейде.

Узкий пролив был настолько тесен, что казалось — можно с одного берега увидеть лица людей на другом. Течение здесь было сильным, вода в некоторых местах бурлила и пенилась. Наш пароход шёл медленно, осторожно, капитан лично стоял на мостике и отдавал команды.

Я хорошо знал Стамбул двадцать первого века, полностью турецкий город. А сейчас передо мной — город, в котором через его турецкие черты ещё явственно виден Константинополь, великий город, столица такой же великой империи.

— Красиво, не правда ли? — раздался рядом голос Василия.

— Потрясающе, — согласился я. — Видел многое, но это… Это особенное.

— Жаль, что не остановимся, — вздохнул он. — Говорят, базары там — просто чудо. Шёлк, пряности, ковры…

— Ещё вернёмся, — ответил я, не отрывая взгляда от панорамы города. — Обязательно вернёмся.

— А ты правда веришь, что вернёмся?

— Верю. Если эта экспедиция удастся, будет ещё много дел в этих краях.

Разница в целых двести лет, и они совершенно изменили город, вернее, доделали то, что началось неполные четыреста лет назад, когда этот великий город, как перезрелое яблоко, упал к ногам новых владык — османов.

Я стоял на палубе и смотрел, как медленно уплывает за корму эта жемчужина Востока, этот перекрёсток миров и культур. И думал о том, какие тайны и приключения ждут нас впереди, в далёком Египте, в стране пирамид и фараонов.