Капитан поднял к глазам подзорную трубу и через несколько минут с усмешкой протянул её мне.

— Взгляните, на английском флагмане выстраивается почетный караул. И думается мне, встречать они готовятся наших генералов.

Я взял протянутую мне подзорную трубу и навел её на верхнюю палубу английского флагмана.

Интересная картинка открылась моему взору. Для встречи наших генералов англичане действительно выстроили почетный караул, но моё внимание привлек единственный гражданский среди английских офицеров. Высокий, в темном костюме отличного покроя, он выглядел несколько неуместно среди морских мундиров, но держался с таким достоинством и уверенностью, что сразу становилось понятно — это человек большой власти и влияния.

— Интересно кто это? — вопрос я задал в пространство совершенно не рассчитывая получить на него ответ. Но капитан криво ухмыльнулся и просветил меня:

— Это Джордж Гамильтон-Гордон, 4-й граф Абердинский, нынешний министр иностранных дел её королевского величества королевы Виктории. Министром он стал этой осенью и это наверное его первое такое серьезное поручение королевы. Не позавидуешь, ему такое… — капитан хотел откровенно высказать своё мнение о поручении королевы, но почему-то передумал, — деликатное дело улаживать.

— Ты, Евгений Дмитриевич, наверное в ведомство господина Нессельроде собрался переходить. Учишься политесы соблюдать, — иронично спросил подошедший преображенец Светлов. Он вероятно где-то сумел проявить себя, потому что был с эполетами штабс-капитана. — По мне так надо называть вещи своими именами, четвертому графу поручено разгребать королевское дерьмо.

— Вы, штабс-капитан, со словами то поосторожнее. Это знаете ли почти государственная тайна.

Светлов рассмеялся и показал на английских матросов копающихся с чем-то на палубе.

— Это вон для них тайна. А для нас всего лишь показатель воспитанности, а точнее брезгливости. Вся Европа знает почему мы здесь. А вот подробности этой истории, другое дело. Тем более что никто не требовал с меня дать слово дворянина и офицера молчать обо всем этом.

— Ну вам виднее, — примирительно сказал капитан. — Вы собственно правы. Все присутствующие великолепно знают и понимают о чем идет речь.

Я протянул капитану его подзорную трубу и буркнул себе под нос «Да», соглашаясь с ним. Мы еще некоторое время наблюдали за приготовлениями англичан. Матросы на шлюпке проверяли весла, боцман что-то выкрикивал, суетясь вокруг снаряжения.

Над бухтой стояла та особенная тишина, которая бывает перед важными событиями, когда даже море словно затихает в ожидании. Солнце клонилось к закату, окрашивая воды в золотисто-розовые тона, и военные корабли на этом фоне выглядели почти нереально, как декорации к какой-то грандиозной постановке.