Полностью выполнены все обязательства по двум машинам: на шахте и в Воротынске. Они двадцатичетырехсильные и уже работают. Остальные четыре — в процессе. Реальный срок выполнения заводом всех своих обязательств — конец лета или даже начало осени.

Анна, конечно, уже высказала свое «фи» инженерам завода, командированным к нам, но на самом деле это для нас даже неплохо.

Печатного станка у нас под рукой нет, а финансы — это физическая субстанция, сродни весеннему снегу: вот оно было, и нету.

Затраты на все проекты, которые запущены в работу, просто огромные, и текущие поступления за ними не успевают. Все заначки уже в деле, и уже маячит перспектива делать займы.

Поэтому если некоторые обязательные платежи будут переноситься немного вправо, то это будет очень и очень хорошо.

По причине наметившегося дефицита дензнаков Анна не сразу решила начать строить элеватор, но поставки для тороповской паровой машины неожиданно пошли в каком-то ударном темпе, и ей пришлось поменять очередность осуществления некоторых планов.

Тем более что Силантий нашел в Москве инженера, который с полуслова понял, что от него требуется. Хотя правильнее, на самом деле, сказать, Силантия нашли.

Когда в Воротынске начались работы по установке и монтажу паровой машины, Силантий занялся поисками первых металлообрабатывающих станков.

В России сейчас всего несколько заводов, которые выпускают отечественные металлорежущие станки. Отечественные они, конечно, относительные, так как используются английские лекала. Но тем не менее они есть.

В пределах нашей досягаемости это опять Александровский завод, еще два столичных: Берда и Илиса, и Тульский оружейный.

С туляками Силантию и удалось в конечном итоге решить вопрос о поставке первых трех станков для мастерской в Воротынске.

После Пасхи Силантий поехал на завод, чтобы окончательно обо всем договориться и по-купечески ударить по рукам. Все у него состоялось, и он уже собирался уезжать, можно сказать, уже ногу поднял, чтобы поставить ее на подножку почтовой кареты, как к нему с просьбой уделить несколько минут обратился потрепанного вида человек лет сорока.

По-купечески по рукам ударяли в одном из тульских трактиров, и рядом с горя спускал последние деньги этот человек, решивший с горя утопиться. Он услышал часть разговоров, ведущихся за соседним столом, и решил еще раз попытать счастье в этой жизни.

Его звали Кондрат Иванович Кузин, один из инженеров Тульского оружейного завода. Первый мастеровой из его рода начинал в Туле вместе с Никитой Демидовым. Кондрат был первым дипломированным инженером в роду, все у него ладилось, пока на заводе не случился страшный пожар, уничтоживший все производственные постройки и оборудование. Вскоре выяснилось, что в огне сгорела и карьера инженера Кузина.