Крупномасштабное производство цемента я не планировал ни при каких раскладах по одной простой причине: вредности этого производства для окружающей среды. Хотя Константин Владимирович уверял меня, что это не проблема.

То, что это на самом деле не очень большая проблема, я знаю и сам, но главное здесь именно масштабы производства. Кому как не мне знать про всякие цементы и бетоны. Поэтому я и не хочу никакого крупномасштабного производства цемента, только для своих нужд.

В производстве цемента главная экологическая вредность — это производство клинкера. Но его можно и нужно в достаточно больших объемах заменять доменными и топливными шлаками, золой, обожженными глинами, известью и известняком.

Для Силантия я специально в двух толстенных тетрадях подробнейшим образом расписал все известные мне технологии производства различных марок и видов кирпича и цемента, и он это дело начал развивать, опираясь исключительно на мои записи.

Ближайшие к нам районы получения доменных шлаков в товарных количествах — это сохраняющиеся еще пока небольшие заводы и заводики Тульской и юга Московской губерний. И, конечно, сама Тула.

Но уже известны планы Императора Николая прикрыть все эти мелкие лавочки, но на это уйдет не один год, и на наш век хватит, а там видно будет.

Именно поэтому и станки Силантий решил попробовать купить в Туле, совмещая этим приятное с полезным. А когда он со всеми и обо всем договорился, то непосредственными работами купить-продать, привезти-отвезти занялся купец Воронов.

Когда я приехал в Торопово на начавшуюся стройку, то даже ахнул от увиденного. Передо мной была до боли знакомая и уже подзабытая строительная площадка.

Конечно, нет знакомого шума механизмов: тех же машин, кранов и тракторов, и стоящая, на мой строительный слух, тишина даже бьет по ушам.

Но почти та же знакомая и родная мне суета, запахи стройки и самое главное — ее дух.

Я почувствовал, как на глаза набежали слезы, и смущенно сказал Анне:

— Надо же, тут же в глаз что-то попало.

Анна, конечно, за чистую монету приняла мои слова, конечно, поверила мне и молча протянула носовой платок.

В подбегающем человеке я безошибочно признал инженера Кузина по данному мне описанию и характерному внешнему виду и поведению. Это была родная душа — прораб, главный человек на любой стройке, от умения и опыта которого, на мой взгляд, процентов на шестьдесят, а то и больше, зависит успех любого строительства.

И когда он еще подходил, я уже знал, что на этой нашей стройке в моих профессиональных советах особо не нуждаются. Так, по мелочам и совершенно не принципиальным.