Марфа Радионовна знаменита тем, что у неё в родах ни разу не было страшного бича нынешнего девятнадцатого века — родильной лихорадки.

Я отлично знал и понимал в чем дело. Чтобы полностью убедиться в справедливости своих предположений мне оказалось достаточно расспросить о том, как она принимает роды саму повитуху и её пациенток.

Сразу же Марфа Радионовна не хотела быть со мной откровенной. Она почему-то решила, что я что-то имею против неё. На заре своей повивальной деятельности лет тридцать назад двадцатилетняя повитуха получила вольную от старика Торопова.

И мои расспросы она сначала истолковала превратно, но когда все-таки разобралась и поняла, что причина моего интереса совершенно другая, то честно сказала, что такой блестящий результат у неё — это чистые руки.

Марфа с малолетства была очень брезгливая и её было неприятно, работать с грязными руками, поэтому она перед и после своих повитушных манипуляций с женщинами и детьми тщательно мыла руки с мылом. И причем не просто мылом, а дегтярным.

Наличие дегтярного мыла сейчас в России меня удивило, я всегда полагал, что оно появилось где-то в конце девятнадцатого века. Но оказывается оно кустарно в России уже производится.

Чтобы связать эти два факта: чистые руки и отсутствие родильной горячки, ума большого не надо. Просто надо обладать хоть каким-то критическим мышлением.

Но когда она стала говорить об этом своим коллегам по цеху, то это только вызвало неприязнь с их стороны и насмешки. И только защита хозяина имения, в котором она осталась жить уже в вольном состоянии, спасла её от неприятностей.

В один прекрасный момент Марфу просто оставили в покое, но вот явных последователей у неё не оказалось. Хотя судя по всему кто-то и задумался, потому что материнская смертность в нашей округе была намного ниже, чем например, в Калуге.

Я умную тетку, Марфе было около пятидесяти, начал обхаживать сразу же после покупки Торопово, но окончательно завоевал её расположение, когда предложил ей взять в обучение несколько молодых девок и одного юношу.

Это предложение было встречено первоначально в штыки, но когда мы с Марфой окончательно подружились, она выполнила мою просьбу.

Сама Марфа предпочитала отмалчиваться на мои настойчивые вопросы, но вода и камень точит. В один прекрасный момент я в лоб ей сказал, что причина её везения элементарная — её неприятная для окружающих привычка по любому поводу мыть руки.

Вот тут-то она и раскололась, и рассказала, что сколько себя помнила, всегда мыла м мыла руки по мельчайшему поводу. И она сама считает, что причина её «везения», так считали другие повитухи и дипломированные лекари, именно эта её привычка.