Ему и самому было страшно. ОЧЕНЬ страшно. Он прекрасно осознавал тот факт, что и кошка, и эти двое разом не могут ошибаться. Однако он всё равно пошёл. Ибо репутация его висела на волоске. Если он хочет, чтобы эти двое шли за ним в бой, то сидеть и трястись вместе с ними под кустом — самая неудачная из стратегий.

Вышел в сени.

Прислушался. Тишина. На улице только лёгкий вой ветра. И какой-то едва уловимый запах.

Андрейка осторожно выглянул в духовые оконца, которые очень удачно расположил так, чтобы можно было осматриваться, не открывая двери. Никого. Что и неудивительно. Он бы тоже на виду не стоял.

Выдохнул.

Собрался с духом.

И осторожно толкнул дверь, открывая её. А отворялась она наружу, от греха подальше, чтобы выбить было нельзя. Но, увы, была она не такая крепкая, как хотелось бы. Времени и сил изготовить дверь из крепких дубовых плах у них не было. Как и желания. А эта хлипкая конструкция вряд ли могла остановить медведя или что-то подобное. Так что особенного смысла отсиживаться действительно он не видел, даже если бы там действительно была какая-то серьёзная опасность.

Вышел под навес.

Здесь ничто не предвещало беды или какой-то угрозы. Только продолжало пованивать этим самым запахом. Незнакомым, непонятным, но достаточно неприятным.

И тишина.

Даже снег не скрипел нигде вокруг. Только под ногами Андрейки.

Очаг ещё не погас. Угли его ещё тлели и давали определенный свет, вырывая округу из тьмы, то есть обеспечивая приемлемую видимость под навесом и в определенном радиусе от него. Исключая, конечно, мёртвую зону за плетнём. Ну как приемлемую? Силуэты он видел хорошо.

Андрейка огляделся и прислушался. Органы чувств его подводили. Он не мог никого заметить, но теперь на уровне интуиции у него появилось ощущение присутствие кого-то. Или это были простые галлюцинации? Сложно сказать. Во всяком случае, отрок подобрался и вышел вперёд, стараясь занять место наилучшим образом, чтобы, с какой стороны на него ни падали, он сумел бы среагировать.

Вышел.

И принял фехтовальную стойку.

Стойка эта представляла собой достаточно классическое решение. Спина прямая. Ноги полусогнутые, подпружинены и разведены в стороны, из-за чего казалось, что парень словно присел на них. Достаточно глубоко присел. Однако таз оставался на одном уровне и двигались при перемещении только ноги. Этакий крабик.

Эта глубокая посадка была нужна Андрейке для повышенной манёвренности. Он не знал, откуда придёт опасность. И рассчитывал за счёт правильной стойки уклониться от неё, если отразить не выйдет.

Шаг. Едва отрывая ведущую ногу от земли и смещая всего на полстопы. Подтягивание ведомой ноги. Ещё шаг. Ещё.