Глава 1
Всё было так тихо и красиво, будто в сказке. Снег падал целый день, укутывая город в толстый, пушистый ковёр. Каждая ветка, каждый фонарь, каждый карниз был оторочен белым, сияющим в темнеющем зимнем вечере. Я шла по тротуару, не спеша, вдыхая морозную свежесть. В ушах — тишина, приглушенная снегом, только мягкий хруст под сапогами. Я смотрела на заснеженные ели, на жёлтые окна домов, на узоры, которые ветер рисовал на сугробах. В голове крутились приятные, лёгкие мысли, как снежинки.
И в этой самой тишине и красоте таилась её подлость — зимняя, молчаливая и беспощадная. Я сделала ещё один шаг, привычно перенеся вес на правую ногу.
И мир перевернулся.
Под безупречной, девственной белизной, под этим нежным слоем пуха, оказалась не земля, а гладкий, чёрный, как зеркало, лёд. Нога резко, без всякого предупреждения, ушла вперёд и вбок. Я даже не успела вскрикнуть — только почувствовала, как всё внутри холодеет от ужаса, пока тело ещё летит. Руки инстинктивно взметнулись вверх, варежка сорвалась с поручня воображаемой опоры. Я падала странно, нелепо, будто в замедленной съёмке, ощущая каждый неуклонный сантиметр приближения к земле.
Удар.
Тупой, оглушительный удар затылком обо что-то неумолимо твёрдое. Не о снег, нет. О спрятанный под ним асфальт или бордюр. В глазах сверкнули ослепительные белые искры на чёрном фоне, смешавшиеся с кружащимися снежинками. В ушах прозвенел высокий, пронзительный звон, заглушивший весь мир.
А потом — темнота. Не сразу. Сначала был странный серый туман, в котором плыли обрывки ощущений: холод на щеке, резкая боль в затылке, падающий на лицо снег. Потом туман сгустился, стал бархатным, чёрным и абсолютно беззвучным. Он не был страшным. Он был просто… ничем. Последним, что успела подумать моя уплывающая часть сознания, было что-то вроде удивлённой, детской обиды: «Как же так?»
И все. Тишина. Отсутствие. Темнота.
Сознание вернулось не с просветлением, а с тяжёлым, мучительным полусном. Первым пришло ощущение — тупая, разламывающая голову боль. Она пульсировала в висках и отдавалась тошнотворной волной где-то в основании черепа. Потом — тошнота, вязкая и настойчивая, подкатывающая к горлу.
Я застонала, не открывая глаз, пытаясь отодвинуть этот дискомфорт. Но он был везде. И тогда я попыталась их открыть.
Это была ошибка.
Потолок над головой — белый, с трещинкой в углу — вдруг накренился, сорвался с места и завертелся с бешеной скоростью. Комната пошла ходуном, белые стены поплыли, сплетаясь в жуткую карусель. Желудок сжался в спазме. Я резко зажмурилась, впиваясь пальцами в прохладную, шероховатую ткань простыни. Сердце колотилось где-то в горле, дико и испуганно.