Я обвила его ногами, поднимая бёдра навстречу, полностью отдаваясь ритму, который он задавал. Каждое движение рождало в моём теле новые волны наслаждения, которые накапливались где-то глубоко внутри, становясь всё сильнее, всё нестерпимее. Я не могла сдержать стонов, тихих, прерывившихся, которые вырывались из меня вместе с дыханием. Он ловил их своими губами, целуя меня снова и снова, его собственное дыхание становилось всё тяжелее, прерывистее.
Руки его были повсюду — одна под моей головой, пальцы вплетались в мои волосы, другая крепко держала меня за бедро, контролируя угол, глубину. Он знал моё тело, как своё собственное, находил такие точки, от которых сознание уплывало, оставляя только чистые, животные ощущения. Мир сузился до нашей кровати, до его тела над моим, внутри моего, до его лица, искаженного наслаждением, до его глаз, которые не отрывались от моих.
Я была близка. Очень близка. Чувство нарастало, как огромная, тёплая волна, готовая поглотить всё. И он это чувствовал. Его движения стали более резкими, целенаправленными, но не потеряли своей пронзительной нежности.
— Вместе, — выдохнул он, и в этом слове была мольба и приказ одновременно.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и позволила волне накрыть себя. Оргазм прокатился по мне не взрывом, а долгой, бесконечной серией мощных, сладостных конвульсий, которые выворачивали наизнанку, выжигали все мысли, оставляя только чистое, ослепительное чувство. И в тот самый миг, когда моё тело сжималось вокруг него в последнем, самом сильном спазме, он издал низкий, хриплый крик и погрузился в собственную пучину, его тело напряглось, а потом обмякло, тяжело рухнув на меня, но успев принять свой вес на локти.
Мы лежали так, сплетённые, дыша в унисон, покрытые лёгкой испариной, наши сердца стучали в унисон, как два барабана, отбивающие один ритм. Постепенно дыхание выравнивалось, а мир медленно возвращался. Он не откатывался, а остался лежать на мне, его лицо было уткнуто в мою шею, губы касались кожи лёгкими, прерывистыми поцелуями.
Ни слова не было сказано. Ничего не было нужно. В этой тишине, в этом полном взаимопонимании, мы нашли друг друга заново. Не как супруги по договору, а как два человека, которые прошли через боль, непонимание, потерю и нашли путь обратно — друг к другу. И эта ночь, эта откровенная, иступлённая, до умопомрачения сладкая близость, была нашей новой клятвой. Клятвой, данной не перед алтарем, а в темноте, на шепчущих простынях, телом к телу, душа к душе.
Глава 19
Утро было ленивым и сладким, как растянутая карамель. Мы проснулись поздно, и ещё какое-то время просто лежали, наслаждаясь теплом друг друга и мягким светом, пробивающимся сквозь щели в шторах. Его рука лежала у меня на талии, моя голова — на его плече. Мы молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Может, задержались бы ещё, но нас выгнали из постели наглые, урчащие желудки. Сначала заурчал мой, потом, как в унисон, его. Мы переглянулись и рассмеялись.