Он едва заметно улыбнулся — губы дрогнули без участия глаз.
— В другом крыле. Чтобы не беспокоить тебя. Тебе нужен покой, как сказал доктор. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по моему лицу, по безупречной, пустой комнате. — Осваивайся. Ужин принесут сюда, в семь. Если что нужно — нажми кнопку на панели у кровати, позвонишь горничной. Меня, вероятно, не будет до позднего вечера.
И с этим он повернулся и ушёл, оставив дверь открытой. Его шаги быстро затихли в коридоре.
Я стояла посреди этой роскошной, ледяной клетки и медленно осознавала. Мы три года женаты. У нас есть этот огромный, безликий дом. И наши спальни — в разных сторонах дома. Ни одной общей фотографии на стенах. Ни одного намёка на совместную жизнь в этих безупречных интерьерах.
Я подошла к окну, обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь пробирается изнутри, несмотря на тепло в комнате. За окном был тот самый сад, аккуратный, подстриженный, покрытый ровным слоем снега. Красиво. И так же безжизненно, как и всё здесь.
«Неужели за столько времени мы не обжили этот дом? Или он новый?» — пронеслось в голове.
Но вопросы задавать я не стала. Пока. Я решила осмотреться. Для начала. Мне нужно было понять, где я оказалась. И кто такая Алина, раз уж её жизнь теперь — моя. Я подошла к комоду, осторожно потянула за ручку первого ящика. Он бесшумно поддался. Внутри, аккуратно сложенные, лежали ряды дорогого белья, шёлковые пижамы. Всё новое, с бирками или явно не ношенное. Ничего знакомого.
Я закрыла ящик и подошла к туалетному столику. На нём стояли флаконы дорогой косметики, всё в идеальном порядке. Я открыла один — он был полным, но, кажется, никогда не использованным. Я посмотрела в огромное зеркало. Из него смотрела на меня знакомая девушка с большими, испуганными глазами на бледном лице, с повязкой, скрытой волосами. Дорогой свитер висел на мне мешком.
Это была я. Алина.
И этот дом, холодный и безмолвный, был моим миром. Нашим миром. Миром, в котором муж и жена живут в разных крыльях, а единственным знаком жизни стал мешочек мандаринок, брошенный на больничную тумбочку.
Глава 6
Сначала я просто сидела на краю этой огромной, слишком идеальной кровати, как парализованная. Недоумение и холодный ужас, исходящий от этих безупречных стен, сплелись в тугой клубок где-то под ложечкой. Это был не шок, а скорее глухое, тошнотворное осознание: вот оно. Мой дом. Моя золотая клетка.
Но сидеть и глотать комок страха было бесполезно. Нужно было действовать. Хотя бы для того, чтобы отвлечься. Я встряхнулась, как после дурного сна, и решила начать с самого очевидного — с более тщательного осмотра комнаты, которая теперь называлась «моей».