Потом он взял инициативу. Его пальцы нашли молнию на моём платье и медленно, с невыносимой нежностью, спустили её. Ткань мягко соскользнула с моих плеч и упала к ногам. Он отступил на шаг, чтобы рассмотреть меня, и его взгляд был таким жарким, что по моей коже пробежали мурашки. От осознания той абсолютной власти, которую я над ним имела в этот миг, и той безграничной власти, которую он имел надо мной.

Мы не торопились. Каждое прикосновение было исследованием. Каждый поцелуй — клятвой. Он целовал меня, начиная с губ, медленно спускаясь к шее, к ключицам, к груди. Его губы были мягкими и влажными, язык — горячим и настойчивым. Я вскидывала голову, позволяя ему больше, мои пальцы впивались в его волосы, прижимая его к себе. Он снял с меня все остатки одежды, и я, дрожа от предвкушения, помогла ему освободиться от его.

И когда наша кожа, наконец, соприкоснулась без преград, мы оба замерли на мгновение. Это было не просто соприкосновение тел. Это было слияние. Ощущение его всей длиной тела, твёрдого, горячего, живого, прижатого ко мне, было настолько интенсивным, что у меня перехватило дыхание.

Он повёл меня к кровати. Не бросил, не увлёк, а именно повёл, держа за руку, как что-то бесценное. Мы опустились на простыни, и он снова накрыл меня собой, но на этот раз не как завоеватель, а как странник, нашедший, наконец, свой дом. Его поцелуи стали глубже, руки — более смелыми. Он гладил меня повсюду — ладонями, губами, кончиками пальцев, как будто заново составляя карту моего тела, впитывая каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон.

Я отвечала ему с такой же преданностью. Мои руки скользили по его спине, ощущая рельеф мышц под гладкой кожей, спускались ниже, к талии, к ягодицам, притягивая его к себе, показывая без слов, как сильно я хочу этого. Хочу его. Его тело было храмом, а мои прикосновения — молитвой. Я целовала его плечи, его грудь, проводила языком по соскам, чувствуя, как он вздрагивает и тихо стонет. Его пальцы в это время скользили между моих ног, находя ту самую чувствительную, горячую точку, и я закинула голову на подушку, зажмурившись от нахлынувшей волны удовольствия.

— Смотри на меня, — прошептал он хрипло, и я открыла глаза, встретившись с его взглядом. В нём была буря. Любовь, страсть, благодарность, обещание. — Я хочу видеть тебя. Всегда.

И когда он, наконец, вошёл в меня, это было не вторжением. Это было возвращением. Идеальным, полным, абсолютным соединением. Мы оба замерли на секунду, глядя друг другу в глаза, погружаясь в это ощущение полного единения. Потом он начал двигаться. Медленно, почти мучительно, выверяя каждый толчок, каждый откат. Это был не просто секс. Это был разговор. Разговор тел, который был красноречивее любых слов.