Проблема была в том, что поймать его было нереально. Я пыталась. Вставала на рассвете, ещё в синей полутьме, крадучись выходила в коридор — тишина. Его крыло было пустым, оттуда веяло холодным, нежилым воздухом. Вечером я изо всех сил пыталась не заснуть, сидела в гостиной с книгой (которую не читала, а просто перелистывала), прислушивалась к каждому шороху. Но усталость и остаточные последствия травмы брали своё: я отключалась, проваливаясь в тяжёлый сон на диване, и просыпалась уже утром в своей постели. Артём был как призрак — вездесущий в своей власти над этим пространством, но неуловимый в реальности.

Я упорствовала. Это стало моей маленькой, личной миссией. В конце второй недели моего пребывания в этом золотом склепе, я снова устроила засаду. Я сидела, уставившись в тёмное окно, где отражалась моя бледная, решительная физиономия, и боролась с тяжелеющими веками.

Разбудил меня резкий, глухой удар, донёсшийся, казалось, из прихожей, а потом — смутный грохот на кухне. Сердце рванулось в горло. Я подскочила, мгновенно проснувшись, и, немного поколебавшись (а вдруг грабители? но в таком доме — смешно), решительно направилась на разведку.

На кухне царил привычный, стерильный порядок. И единственное, что это порядок нарушало, было тело, распластавшееся за столом.

Артём. Он сидел, согнувшись, голова была опущена на скрещённые на столешнице руки. Не двигался. То ли спал, то ли просто думал. На полу рядом со стулом валялся его дорогой пиджак — будто он пытался повесить его на спинку, но промахнулся, и тот бесшумно соскользнул вниз. В воздухе витал едва уловимый, но отчётливый запах. Не виски, что-то другое. Дорогой, выдержанный коньяк, наверное. Запах крепкого, качественного алкоголя, который не перебивает, а лишь подчеркивает усталость.

Я подошла ближе, осторожно. Да, запах исходил от него. Я слегка озадачилась. Он всегда казался таким собранным, таким контролирующим каждую молекулу вокруг себя. Пьяный Артём… это было из области фантастики. Потом припомнила: днём горничная, подавая обед, вскользь упомянула, что хозяин, наверное, будет поздно, празднуют завершение какой-то важной многомиллионной сделки. Значит, праздновали.

Я посмотрела на его неподвижную фигуру. Похоже, он всё-таки крепко спал. Голова раскалывалась, наверное, не только у меня. Разговора сейчас явно не получится. Но мысль, мелькнувшая следом, была безжалостно практичной: а так, глядишь, помягче станет утром. Если помочь. Если не оставить его спать в таком виде за столом.

Я решительно подошла и тряхнула его за плечо.