Закусив губу, опустила голову. Взгляд бесцельно заскользил по крупным клеткам ткани юбки. Ясно же, что Костя ничего ко мне не испытывает. Абсолютно ничего.

— На будущее учту, — я горько усмехнулась. — А сейчас отниму еще немного твоего времени. Моя наставница рассказала, кто и за что истребил род Росс. К тому же Раиса призналась, что ты до сих пор с ней не связался, — замолчав, напряженно прислушалась, однако из динамика не доносилось даже шелеста дыхания. Не понимаю… Ведь для Кости это действительно важно, почему же нет никакой реакции? Подождав и не услышав отклика, я глубоко вздохнула и продолжила деловым тоном: — Твоих родственников десять лет назад убила шестнадцатилетняя княжна Катерина Михайловна Щедрина. Остановив время, она поочередно приводила в сознание каждого, кого находила в главном доме, и замедляла ритм сердца до полной остановки. Причина: в новогоднюю ночь ты превысил скорость и сбил ее тойтерьера Чапи, — выдержав короткую паузу, хладнокровно добавила: — Насколько мне известно, Светлакова поклялась передать эту информацию тебе лично, но она моя слуга, а я не считаю целесообразным оттягивать исполнение любых обещаний. Претензии ко мне и моей слуге есть?

В душе бушевала убойная смесь из обиды, злости и еще бог весть чего, и я откровенно нарывалась. Взять бы Костю за грудки и хорошенько потрясти! Не может человек в одночасье стать ледышкой! Ну должны же быть у него хоть какие-то эмоции⁈

Наконец в трубке раздался вымораживающий голос:

— Я, барон Константин Александрович Росс, клятву, данную мне беститульной дворянкой Раисой Дмитриевной Светлаковой, считаю исполненной. Ни к тебе, ни к твоей наставнице претензий не имею.

— Отлично, — произнесла я сухо и, не удержавшись, словно вскользь поинтересовалась: — У тебя все хорошо?

— Разумеется. Полагаю, у тебя так же, — в интонации любимого завывала вьюга.

— Естественно.

— Всего доброго, Владислава, — равнодушно попрощался Росс, и тут же послышались короткие гудки.

Я аккуратно, будто хрустальный, положила телефон на покрывало. Душа стонала и плакала. Упрямица по-прежнему не верила, что все конечно. Надежда никак не желала умирать. К сожалению, мои желания не имели ничего общего с реальностью. Я четко уяснила — безгранично любимому мужчине я просто-напросто не нужна.

Вот и все. Вот и все.

Почувствовав на губах соленую влагу, вытерла слезы тыльной стороной ладони, криво улыбнулась. Парадокс — живу в чужом теле и другом мире, недавно едва не развязала войну, но ни единой слезинки не уронила, а из-за Росса опять реву.