Пулей вылетела из помещения, промаршировала до середины коридора, остановилась, прижалась лопатками к стене, закрыла глаза. Вот довели-то. Особо и не пришлось гнев изображать. Луша там не обиделась, часом?
Скрипнула входная дверь. Обернувшись, я обнаружила прячущую улыбку наставницу и Степана с пустой сковородкой в руках.
— За забором нашел. А карп на дороге валяется, не стал поднимать, — тихонько сообщил слуга. Низко мне поклонился и двинулся на кухню, «утешать» безвинно пострадавшую супругу.
— Первый акт спектакля удался, — похвалила подошедшая ближе Рая. — Тебя слышала вся улица, а наружка — прекрасно видела. Должна признать, полет карпа был бесподобен. — Я промолчала. На душе скребли кошки. Подстава со стороны старосты и артефактора не смертельна, разберусь, но как же мерзко. — Кто успел кровь свернуть? Что еще случилось? — насторожилась она.
— Не хочу сейчас об этом. Есть задачи куда важнее. Завтра спозаранку с зомби возиться, а после опять на Лушу почем зря кричать, — я скривилась. — Как считаешь, шпионы в итоге поверят, что я на грани нервного срыва?
Рая оперлась плечом о стену.
— Не волнуйся. У тебя отлично получается изображать истеричку. Когда выгонишь из дома «опостылевшую» повариху, а с ней и садовника, ни у кого подозрений не возникнет. Еще парочка таких же выступлений, и хозяева соглядатаев уверуют, что проблемы «бедную девочку» доконали.
— Очень на это надеюсь, — прошептала я и скрестила пальцы на удачу.
Глава 23
Прошло два дня. Барвиха. Особняк князя Гоева
Хмурый, раздраженный Али стоял на балконе. Сцепив руки за спиной, он неотрывно смотрел наверх.
Вдруг затянутое тяжелыми тучами небо расчертила ослепительно-яркая молния. Раскатисто прогремел гром, и на землю обрушился ливень. Тугие дождевые нити с силой били по кронам деревьев, попадали на лицо мужчины, но он не замечал.
«Не хочу отдавать ее Россу! — в груди горца клокотала, бурлила ярость. — Какого дьявола я обязан это делать⁈»
Молнии вспыхивали одна за другой, гремела небесная канонада. От столь наглядной демонстрации мощи природы злость грандмастера разгоралась все сильнее.
«Почему я должен смириться⁈ — в стотысячный раз он гневно спросил и себя, и высшие силы. — Она ведь барону не жена и даже не невеста!»
Князь наклонился вперед, подставил затылок и шею под толстые холодные плети. Рубашка тотчас намокла, прилипла к спине.
Он ненавидел себя, мечтал все бросить, уехать куда подальше. Одновременно тревожился за Владу и бесился из-за мыслей, что она уже выбрала не его. Эмоции зашкаливали, причиняли адскую боль и раздирали в клочья душу.