— Что в них?

— Приглашения, — пояснил Войков. — Послезавтра во дворце состоится осенний бал. В регламент официальной части внесены изменения: его величество соизволит лично наградить вас с Метельской за заслуги перед империей.

— К чему такая спешка? Подобное не принято, — лоб горца расчертили глубокие морщины.

— Ты же знаешь, что за девушкой присматривают, — в интонациях начальника личной охраны императора не слышалось вопроса. — Психоэмоциональное состояние двойной звезды оставляет желать лучшего и с каждым днем вызывает все бо́льшие опасения, — Вадим Николаевич откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу. — Завтра в обед самодержец рассмотрит прошение Лопухина об аннулировании рода Метельских. Думаю, для всех будет лучше, если ты уже сегодня, — он сделал акцент на слове, — расскажешь своей красавице, что послезавтра вы идете с ней на шикарный бал во дворце, где вас к тому же и наградят.

«Понятно, — Али мысленно поморщился. — Император аннулирует род Метельских и намеревается заранее подсластить горькую пилюлю двойной звезде. Ну а начальник его охраны прекрасно осведомлен о моем личном интересе к девушке, — он украдкой глянул на вновь занявшегося напитком гостя. — Влада, конечно, умница, великолепно играет. Но откуда Войков так хорошо осведомлен об ее „нестабильной психике“? Не иначе как и его сотрудники есть среди тех, кто за ней… хм… присматривает».

Гоев аккуратно подровнял края не вскрытых им пока конвертов. Отзеркаливая собеседника, закинул ногу за ногу и уточнил:

— Я полагаю, без дворянства Владислава Юрьевна в итоге не останется?

— Верно, — Вадим Николаевич усмехнулся. Допив латте, вернул чашку с блюдцем на стол. — Тебе весьма неплохо бы в беседе с ней упомянуть о возможном даровании титула.

— Замечательная новость. Спасибо.

— Всегда рад помочь. Зачем позвал-то, Али? — генерал вопросительно приподнял бровь. — Только избавь меня от расшаркиваний, — он поморщился. — Говори прямо.

— Вадим Николаевич, вы можете что-нибудь рассказать о главе баронского рода Росс?

Лицо начальника личной охраны императора превратилось в каменную маску. Похрустев пальцами, он остро посмотрел на князя Гоева.

— Судя по всему, вопрос задан не из банального любопытства, а касается дел сердечных. В виду этого скажу что могу. И настоятельно не рекомендую кого-либо еще расспрашивать об этом человеке. Али, ты понял? — добавил с нажимом.

— Определенно, — склонил голову горец.

— Росс тебе не соперник. Более того — барон и не жилец, — холодно сообщил Войков, а потом с неожиданным раздражением заявил: — Но ты не о том переживаешь, — он помолчал. — Павла больше нет, а у меня перед ним незакрытый долг чести. Который я хочу отдать тебе, его сыну. Сыну воина, спасшего мне жизнь.