Однако коварный циклон на широко разрекламированную битву не явился. Проигнорировав указания синоптиков, вздорный погодный пахан взамен себя наслал редкие худосочные тучки, шестерки по вызову. А сам, взбрыкивая молниями, всю ночь бранился с кем-то за горизонтом, предпочтя удаленную демонстрацию скандального нрава — с невнятными угрозами и растрепанными ветром занавесками.
Эдуард Викторович пикнул брелком небрежно, и тут же веселым гавканьем отозвалась сигнализация. Парковка у дома сверкала хромом и стеклом. Начало дня, в отличие от переменчивого циклона, явилось на работу точно по расписанию. Выложив золотую монету солнца на крышу соседнего дома, утро обелило тучи до редких перистых облаков. А затем принялось поднимать настроение и столбик термометра.
Будучи южным человеком, Эдуард Серый жару переносил легко. И одежду считал не главным в этой жизни, внутренний комфорт важнее. Легкомысленная футболка открывала многочисленные татуировки, а огромный солидный портфель слабо сочетался с поношенными джинсами и разбитыми кроссовками. Однако на чужое мнение можно наплевать, Серый уверенно размахивал портфелем на ходу.
Улыбаясь, Эдуард Викторович полюбовался собственным балконом в цветах, перевел взгляд на стоянку машин… и замер. Сердце остановилось, кольнуло в левый висок, а затем поскакало по всему телу. Хорошее настроение, съеживаясь, шмыгнуло обратно в подъезд. Затылок вдруг вспотел, а глаза залило первобытным гневом, выползающим из мрачных закоулков подсознанья. В опустевшей голове пульсировала одна мысль: вернуться домой за топором и догнать. Неважно кого, но догнать. Немедленно!
Судорожно скользя пальцем, Эдуард Викторович не сразу справился с кнопочкой на портсигаре. Однако выловленная папироса, истерически брызнув табаком, предательски лопнула в руке. В недоумевающей голове пухло возмущение, но слов для его выражения не находилось. Расфокусированный взгляд, получив полную свободу, хаотично перемещался с портсигара на стоянку, следом на балкон, потом обратно. Руки не слушались, прикурить удалось только со второй попытки. После нескольких судорожных затяжек, уговаривая взять себя в руки, Эдуард Серый подошел ближе. Его «Порше Макан», самое близкое существо, его ухоженный мальчик, стоял на четырех чурках, зияя пустыми глазницами колесных арок.
Разули мальчика, гады! Не спасла хваленая сигнализация. Не помог мощный прожектор с балкона, так раздражающий безлошадных соседей. Новенькая широкая резина «Йокогама», заказные диски и хитрые гайки — все досталось ночным грабителям.