— Твое сердце всегда чует беду?
— Так получилось, извините. Я чувствую опасность заранее. Вижу!
— Хм…
— Есть такое ёмкое слово: «везунчик». Так вот, везунчик — это я. Интуиция дает высокий потенциал выживания,— Саша помолчала, и тихо добавила: — Хотя у вас тут покойно, как на кладбище. Заповедник тихушников каких-то, ей богу! Ничего не взрывается, никто вдогонку не стреляет… Полицейские в белых рубашечках, не отягощенные оружием. Девочек они снимают, планы у них на вечер, видите ли. Нет, ты представляешь, они еще улыбаются, пижоны!
— Да чего тут странного?
— Фигня полная. У нас на улице вообще никто не смеется, кроме пьяных и обдолбанных! А полиция ходит исключительно группами и в бронежилетах! Наши «ухажеры» ждать возле такой бани не станут, сразу ломанутся внутрь цыпочек топтать. Поэтому женщины общественную баню стороной обходят. Неудобно, знаете ли, в парилке с Макаровым сидеть — раскалится же, руки обожжет.
Раскрыв рот, Степан забыл про сигарету.
— Чего уставился? Ты вот, например, безопасен. У меня нет сомнений. Но погуляй все-таки минутку, я переоденусь.
Ей не терпелось перемерять все одежки. Но обновки никак не кончались — заднее сиденье доверху было завалено пакетами. Теперь девчонка красовалась в черной майке с открытыми плечами и белых, все в карманах, бриджах.
— А ничего, что бретельки лифчика на виду? — ехидно заметил Степан, вылезая из кустов.
— Мужик темный, — просветила его Саша. — Во-первых, это не лифчик, а бра. Во-вторых, так и должно быть. Мода диктует свои законы!
С модой не споришь, Беседин и не стал. А девчонка внезапно сменила тему:
— Слушай, давай перекусим чего-нибудь, а? От этих бананов оскомина уже.
— А почему нет? Запасы мы успешно добили, — согласился Степан, выруливая на трассу. Слово «мы» он педалировать не стал. — Здесь где-то, прямо на трассе, придорожный базарчик должен стоять. Кафешки, помнится, там тоже были. Овощей прикупим заодно, и вырезку на шашлык. Мясо, жареное с баклажанами на углях, называется хоровац. Это по-армянски. Будешь?
— Спрашиваешь⁈ Ой, я сейчас слюной захлебнусь… Поехали скорей!
Парковка у рынка была заставлена в два ряда. Поэтому пришлось проехать дальше, за самый край толкучки. Еле приткнулись. Пикнув брелком сигнализации, Беседин неторопливо осмотрелся. После кондиционированной прохлады спешить в жаркий шум рынка не тянуло. От толпы шустро метнулась цыганка со свертком на руках:
— Ай, чернобровый, яхонтовый, подай копейку ребенку на пропитание!
Степан молча выгреб мелочь из кармана и отвернулся, считая аудиенцию законченной. Но цыганка вцепилась в локоть: