— Пф, — фыркнула Саша. — Все остальное так называемое «прогрессивное человечество» раздражает своими правилами. Насквозь фальшивыми и лицемерными правилами, действующими избирательно. Что может быть циничнее перла «Закон един для всех»?
— Вот только не надо мне правовой нигилизм проповедовать, — скорее согласился, чем возразил, Степан. — Кушали мы это блюдо не раз.
— Да уж, накушались, — огрызок яблока полетел в мусорное ведро. — Я-то сейчас много где бываю, разное вижу. И это даже не смешно. Люди выдумали безумное количество самоограничений, где «правила хорошего тона» — самые безобидные. Они загоняют друг друга в какие-то рамки. Пытаются причесать всех под стандарты, почему-то постоянно меняющиеся.
— На то они и стандарты, чтоб меняться, — хмыкнул Беседин.
— Ага. У них борьба за демократию похлеще терроризма выглядит! В каменный век кого угодно вбомбят…
— После миролюбивых санкций?
— Ага. Но мне это зачем? Если не нравятся правила, надо просто сменить окружающий народ. И все!
— И все⁈ — не поверил Степан.
— Ну, так мне представлялось вначале. А потом оказалось, что люди в своей массе опасны.
— Хм…
— Войдя в доверие, они могут стукануть, — поведала Саша. — Не зря сказано: «Ты трижды отречешься от меня, прежде чем прокричит петух».
— Да, это давно сказано. Вообще, людям свойственно предательство. Есть такая характерная черта. Но, помнится, Моисею тот же автор однажды заметил: «у меня нет для тебя других евреев».
— Правильно заметил! Все люди сволочи!
— Я к людям отношусь критически, даже к себе, — хмыкнул Степан. — Но не настолько категорично. Если никому не доверяешь, значит и сам не добр.
— А я и не говорила, что добренькая! — отрезала девчонка. — Никому верить нельзя. Вот представь, что побежишь вдруг, бросив все навсегда — кошку свою, работу, друзей…
— Не дай бог, — Степан постучал по столешнице и плюнул через плечо, — тьфу-тьфу!
— Прости, — осеклась девчонка. — Ты живешь, не думая об этом. А проводник постоянно ждет обрушения стабильности, охота открыта круглый год. Я нахожусь в дурацкой ситуации, когда лучше всего забиться в какую-нибудь нору на необитаемом острове.
— Но ведь человек стадное животное, да?
— Ага. Помнишь, как сказал поэт: «миллион, миллион, миллион алых рож»… Чего ржешь, я серьезно! Хочется же жить по-человечески. Просто жить, общаться с кем интересно, разговаривать, спорить, любить… Дышать спокойно, в конце концов!
— Ну так дыши здесь! — развел руками Степан. — Не хочешь тут, в новую квартиру перебирайся. Там, правда, ремонт по мелочам еще идет. Но мебель завезли, кухня готова, жить можно. Зато воздух свежий, вид из окна! Тебе ж без разницы, откуда в стену нырять?