Артур молчал. Даже через экран было видно, как у него в голове кипят мысли.

— Всё подробно. С доказухой, железно блогер нарыл, — уверенно и нагло продолжал я. — Этого не только хватит, чтобы твоего шефа с предвыборной гонки снять — а вообще закатать на нары по полной. Срока давности за убийство опера не бывает.

Пауза.

— Чего хочешь? — наконец, проговорил Савченко. Желваки на скулах заходили ходуном, будто он перетирал зубами гайки.

— Мне много не надо. Так, отщипну у Валета пару лямов зеленью. Не обеднеет твой покровитель.

Я сделал паузу, чтобы лучше вбилось в его седую башку.

— А пока запись будет храниться у проверенного человека. Надёжного, как старый сейф. Если со мной или с кем-то из моих близких что-то случится — запись сразу уйдёт в сеть. Если на моих родных собачка залает. Если на улице кто-нибудь бибикнет и напугает — пиши пропало. Вирусный запуск, и все СМИ от Владивостока до Бреста узнают, кто такой Валет. Так что молитесь за моё здоровье и целостность моей семьи. И готовьте бабки.

— Мы… подумаем, — нехотя буркнул Савченко, глядя в пол, как будто пальцы на ногах считал.

— Думайте, думайте…

— Где встретимся?

— Я сам вас найду. Адьос.

Я сбросил звонок. Дело сделано. Война объявлена открыто, но пока они считают, что я обычный не слишком хитрый вымогатель и мне нужны только деньги — немного выдохнут. Будут думать, как прижучить меня на передаче зелёных. А я тем временем подготовлюсь к встрече.

Долго водить их за нос не выйдет. После выборов ценность компромата резко просядет. У Валькова всё схвачено, и вряд ли он реально сядет за старые грешки из девяностых. А вот скандал, шум — это вполне может подорвать его предвыборную гонку. Так что до выборов он вряд ли полезет на рожон. Если, конечно, будет уверен: компромат у меня — и в надёжном месте.

Но беда в том, что у меня ничего нет.

И теперь этот компромат надо срочно найти. Кровь из носу…

Как? Пока не знаю… Но ничего, прорвёмся…

* * *

Городская больница № 4. Современный хирургический корпус. Серое стекло, металл, чистота, стерильная до раздражения. Я зашёл в холл, где пахло хлоркой, кофе из автомата и духами на медсёстрах.

Подошёл к стойке, сказал, что к Черкасову Павлу Павловичу. Меня спросили: «Вы родственник?».

Я пожал плечами:

— Брат.

Девушка за стойкой вскинула бровь, потом кивнула и протянула мне набор: бахилы, синие, как небо, одноразовую накидку и сетку-шапочку, чтобы не дай бог не распугать больничных микробов.

Старательно натянул всё на себя, как будто собирался не подстреленного навестить, а в зону заражения.

Прошёл по указателю — хирургия, четвёртый этаж. Палата 406.