Сначала подкосились девки: глаза закатились, повалились на асфальт, как куклы. Ворон — тот и вовсе не успел шевельнуться, его-то просто дожали сверху. Я ещё держался. Силы уходили рывками. Ноги ватные, язык еле ворочается, пальцы словно чужие.
Я пытался сопротивляться. Шагнул, махнул рукой, но тело не слушалось. В груди разлилась свинцовая тяжесть. «Что за хрень… Кто вы такие?» — слова застревали в горле.
Двое бойцов схватили меня под руки, ещё двое — за ноги. Легко, будто мешок, закинули в нутро фургона. Туда же затащили и женщин, и громилу-Ворона.
Двери грохнули, захлопнулись. Машина рванула с места, унося нас прочь от бара.
Я, с трудом разлепив глаза, видел только размытые силуэты в темноте салона. Голоса доносились будто сквозь толщу воды: гулкие, низкие, обрывки фраз, ни одного слова толком разобрать. Голова будто с трудом держалась на шее, но сон не приходил, я с ним боролся изо всех сил — только дикая слабость и тягучая темнота по краям сознания.
Я напряг слух и разобрал слова.
— Он не вырубился… — сказал один, хрипловатый, недовольный. — Как это может быть? Дозы хватало и на слона.
— Нужно было увеличить… — отозвался другой, более спокойный, с металлическими нотками. — Сейчас отключится.
Я чувствовал, как меня качает из стороны в сторону, как железо гудит под машиной. Каждое слово отдавалось в голове гулким эхом, словно говорили в пустую бочку.
— Сейчас я сделаю ему инъекцию, — произнёс третий голос. Спокойный, уверенный.
И вдруг… кольнуло внутри. «Почему голос мне кажется знакомым?» — мелькнула мысль, последняя ясная искра сознания.
Я пытался ухватиться за неё, дотянуться, но куда там — туман в голове неумолимо сгущался.
Нельзя было уже ни додумать, ни понять. Мгновенный провал. Как будто выключили свет.
Щёлк! И пустота…
Глава 5
Я слышал шум — ритмичный и гулкий, будто вертолётные винты рубили воздух где-то надо мной. Потом металлический лязг, какие-то глухие удары, словно по рельсам били ломом. Слышал голоса. Старался открыть глаза, но веки не слушались. Словно оказался в тягучем, тяжёлом сне, когда понимаешь, что надо проснуться, а тело не подчиняется.
Даже когда меня поднимали, я ощутил, как схватили за руки, за ноги и понесли. Потом бросили на носилки с жёстким каркасом и провисшей тканью. Хребтом сразу прочувствовал каждую жёсткую перекладину снизу.
Странное было ощущение: если меня накачали седативным, я должен был бы быть в отрубе. Но, несмотря на невероятную тяжесть, словно я лежал на дне морском, сознание не уходило окончательно. Оно выхватывало то запах, то звук, то обрывки чужих фраз.