Вместо смертельного удара я ткнул концом палки ему под рёбра, так, чтобы перебить дыхание. Он захрипел, перекатился в сторону, уворачиваясь, и нырнул в траву, хватая воздух ртом.
Ветки трещали всё ближе. Подмога была уже рядом. Я сжал нож и бросился в сторону горы, туда, где камни могли скрыть мой бег. Тайга сжималась, но каждый шаг уводил меня дальше от погони. Теперь они не велись на мою уловку, не разделялись, а шли плотной кучей, всей бандой, как свора. Стая волков, что почуяла кровь и не отпустит добычу.
Я не прибавлял темпа, держал ровный бег, будто специально подставлялся. В голове всё время крутилось: справился ли Ворон? Смог ли он? Достаточно ли я увёл этих шакалов, чтобы ему хватило времени? Потому что если они поймут, что обмануты — вернутся назад. А тогда всё пойдёт прахом.
Я слышал их крики, маты, обрывки угроз. Одно было ясно: злость их жгла сильнее усталости. Я петлял меж зарослей.
Наконец, они не выдержали. Плюнули и остановились — звуки погони превратились в неясное ворчание и утихли совсем. Я понял, что дальше не пойдут. Вернутся в лагерь.
Вытер пот со лба и тихо выдохнул. Чёрт с ними, уничтожить всех я всё равно бы не смог. Но кое-что сделал — дал возможность Ворону и Лизе спастись.
Если Лиза еще жива, конечно.
Глава 14
Ворон сидел в тени еловых лап и выжидал. Челюсти сжались так, что скулы ныли, а в голове пульсировала одна мысль — потерпи, ещё немного потерпи. Он видел, как Яровой выскочил на поляну, будто черт из преисподней, и одним ударом проломил голову ближайшему урке. Тот рухнул, даже не охнув. И вся стая замерла на миг — а потом, как по команде, кинулась за ним в тайгу, с матом, воплями, ломая кусты.
Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Ворону показалось — целая вечность. Ещё, нужно ждать ещё. В груди зудела нетерпеливая боль: выскочить бы самому, добежать до шалаша, схватить Лизу и бежать, бежать. Мысль о том, что её уже могло не быть в живых, жгла изнутри. Но он понимал — нельзя. Если сейчас сорвётся, всё насмарку, зря Макс рисковал, зря уводил свору. Надо дождаться, пока голоса совсем стихнут.
Наконец, крики и топот стали глуше, растворились в темноте. Тишина встала, занимая собой всё пространство и будто бы выдавливая отсюда его самого. Ворон вытер рукавом мокрый лоб. Странно, в ночной сырости его знобило, а тело горело, будто в жару.
Но теперь время терять нельзя. Он поднялся, тут же пригнулся и скользнул к шалашу. Двигался осторожно, почти не слышно, каждый шаг, движения выверял. Замер в тени, прислушался. Тихо. Никого рядом. Только костер, что ещё недавно ярко горел, еле тлел во тьме — угли отдавали последние искры, их слабый свет расползался по поляне и тонул по краям, не доходя до заветного шалаша.