Только тогда Ворон оторвался, тяжело дыша, и глянул на Лизу.

Здоровяк вскочил, споткнулся о корень и снова рухнул на колени рядом с Лизой. Руки тряслись, дыхание сбивалось, а он всё смотрел в её лицо, белое, как туман над рекой.

— Лиза… — только и смог он выговорить, хватая её ладонь.

Брови её дёргались, глаза странно блестели. Она пыталась сказать что-то, губы шевелились, дрожали, но голос застревал в горле. Только шёпот, едва слышный:

— Прости… Надо было… Не надо было нам… нам уходить…

Фраза оборвалась. И в тот миг Ворон увидел, как алая струя, бившая из груди, ослабла, огромное красное пятно будто замерло. Сердце Лизы больше не билось.

Он застыл, не веря, ещё ждал хоть малейшего движения или хоть вздоха, но всё вокруг молчало. Сжал кулаки так, что пальцы затрещали в суставах, и заревел в пустоту. Плевать, даже, если услышат. Тот, кто должен был караулить, лежал неподалёку с разбитым лицом и уже не смотрел на этот мир.

Ворон, шатаясь, встал и поднял Лизу на руки. Тело её показалось лёгким, как у куклы. Он сделал шаг и ещё шаг, не чувствуя ни боли, ни тяжести. Продирался через лес. Он нёс её к реке, к обрывистому берегу, куда шумно катился поток. Остановился на утёсе, глянул вниз, на бурлящую воду.

— Прости, что не могу похоронить… — хрипло сказал он. — Прощай.

И с этими словами Ворон опустил её тело в реку. Волны сомкнулись, унося её прочь, будто спеша спрятать от этого жестокого мира.

Он стоял ещё какое-то время, пока сердце не сдавило тупой болью. И вдруг — шорох за спиной. Ворон резко развернулся, вырвал из-за пояса заточку, ту самую, что только что отобрал у убийцы своей девушки.

Кровь кипела. Он был готов убить любого, кто приблизится.

* * *

Я бежал по лесу, сбросив первый надрывный темп и оставив за плечами гонку, в которой хвост остался далеко позади. Дышал теперь размеренно, экономил силы, растягивал их на километры, что предстояли этой ночью. Каждый шаг ритмичен, а мягкая хвоя глушит удары подошв. Впереди — излучина реки, наша точка. Там мы и условились встретиться с Вороном, если ему удастся вытащить Лизу.

Наверняка зэки сейчас метались где-то в темноте, рыская наугад, или, матерясь, вернулись в лагерь. Как бы то ни было — моя миссия выполнена. Я отвёл их, дал шанс. Теперь оставалось только уйти к реке.

Чем ближе был к воде, тем осторожнее становились шаги. Лес оживал ночными звуками, но в этих звуках можно было легко спрятать себя, если бежать правильно, почти неслышно.

И вдруг впереди, на фоне серебристого отсвета реки, я заметил силуэт. Чёрный, неподвижный, огромный. Стоял, опустив голову, словно врос в землю. Я узнал его сразу.