Он сделал паузу, оглядел строй и вдруг рявкнул:
— Налево! Шагом марш — на пробежку!
Автоматчики развернулись следом, а заключённые, ворча и переглядываясь, медленно, протягивая шаг, потянулись по мокрой поляне, под серым небом и колючим взглядом чёрной маски.
— Чего? На пробежку, что ли? — гудели при этом урки недовольно.
— Да, — коротко сказал человек в маске. — На пробежку. Тренировки обязательны для вашей группы.
Гул стих, и строй подчинился. Охранники уселись на квадроциклы, завели моторы, рычание разнеслось по окресностям. Один из инструкторов — тот, что был без техники, с автоматом в руках и в балаклаве — шагнул вперёд. Видно было: собирается бежать вместе с ними, своими ногами.
— Бежим на тот пригорок, — скомандовал он, махнув рукой на гору, что поднималась неподалёку.
— Да пошли вы! — вдруг взвизгнул Шнырь, сделавший от силы пару шагов. Теперь он окончательно встал, ухватившись руками за бока. — Я вам чё, в спортшколу записывался? Клоуны вы в масках! Никуда я не побегу! Я и так, слышь, в хорошей форме…
Договорить он не успел.
Рихард молча вытащил из скрытой кобуры пистолет и, не медля ни секунды, выстрелил ему в лоб. Звук вышел гулким, длинным, и тишина после него опустилась мёртвая. Шнырь качнулся и повалился лицом в мокрую пожухлую траву.
— Так будет с каждым, кто не захочет выполнять условия договора, — сказал Рихард.
Даже через чёрную маску было видно — он улыбается. Улыбка холодная, от которой даже у бывалых заключенных по спинам прошёл озноб.
Кирпич оглянулся на своих, сплюнул под ноги и буркнул негромко, чтобы слышали только урки:
— Ну что, братва… пока делаем, как он велит. Жрачка, воздух, прогулки — хуже не будет. А там… будет возможность — в жопу ему эту маску засунем.
— О чём вы там шепчетесь⁈ — резко выкрикнул Рихард, вскинув голову.
Его голос резанул воздух так, что урки замолчали и сглотнули, опустив глаза.
Глава 8
Утро началось как обычно, с лязга засовов и тяжёлого скрипа железа. Дверь барака распахнулась, и цепочкой вошли автоматчики. За ними показался новый медик — бывший наш сокамерник, Евгений Петрович.
Не тот замызганный интеллигент с серым лицом и вечно бегающими глазами, каким он ещё недавно был. Перед нами вышагивал совсем другой человек — чистенький, гладко выбритый, в белом халате, из-под которого проглядывала свежая, выглаженная рубашка. Лицо посвежевшее — а неплохо устроился врачишка.
Он катил перед собой столик-тележку со шприцами. На лотке — ампулы без маркировки. Я смотрел на блеск стекла и думал, сколько их ещё нужно.
Остальные, судя по разговорам, ничего особенного от этих уколов не чувствовали. Я спрашивал украдкой — никто разницы не ощущал. Но вот я ощущал. Еще как ощущал… И держал пока это в секрете, и от экспериментаторов, и от своих. Никто не должен был знать, что у меня есть скрытый резерв организма. Хотя если Инженер затеял всю эту игру с моим участием, то, наверняка, догадывался, что со мной происходят какие-то метаморфозы от его препарата. Для чего бы иначе он охотился за мной?