Ворон проскользнул к нему, раздвинул ветки входа и юркнул внутрь.

— Лиза… Лиза, это я… — прошептал он хрипло, стараясь удержать голос и не крикнуть громче.

Внутри стояла глухая темнота. Он опустился на колени, стал шарить по подстилке из лапника, руками наткнулся на тело. Сердце ухнуло вниз, пальцы дрожали. Он осторожно ощупал, боясь холодного, мёртвого… Но нет… Тёплое. Живое.

Сдавленный выдох вырвался у него. Ворон подхватил девушку на руки, поскорее выбрался из шалаша и вынес её на слабый отсвет костра.

Она зашевелилась, забрыкалась, заскулила в полузабытье, и он торопливо заговорил:

— Это я, это я, Лиза… Свои, слышишь? Всё, всё…

Держал её крепко, прижимая к себе, и шептал, унимая дрожь и в её теле, и в своём.

Руки и ноги у Лизы были стянуты шнурками. Ворон наклонился, зубами рванул узел, потянул — и путы сдались. Она шевельнулась, всхлипнула, открыла глаза. Сначала мутный взгляд, непонимающий, и только спустя несколько секунд она вдруг его узнала.

— Это ты… это ты… Живой! — прошептала она и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. — Они… меня…

— Тише, — Ворон гладил её по спутанным светлым волосам, задыхаясь от собственных чувств. — Тише, Лиза, всё, надо уходить.

Она всхлипывала, ловила его за руки, за плечи, будто боялась, что он исчезнет.

— Прости… — выдавила сквозь слёзы. — Я… оставила тебя там… Ты жив… ты жив…

Она сбивчиво лопотала ещё что-то, а он обнял крепче и отрезал:

— Всё. Уходим. Ты можешь идти сама или я тебя на руках потащу?

Хотя в голове словно бил набат после того удара, Ворон помнил, как их поймали, вот только пока не успел даже мельком осмотреть Лизину ногу.

— Могу… могу идти… — зашептала она.

Он поднялся, потянул её за руку, и в этот момент Лиза вдруг вскрикнула, рванулась вперёд и толкнула его в спину. Ворон только успел обернуться, когда из темноты выскользнула тень — один из зэков. В руках у него блеснула тонкая заточка, знакомая до боли — та самая, что когда-то выточил сам Ворон.

Он рванулся навстречу, но всё случилось в один миг: Лиза шагнула между ними, и острие вошло ей в грудь. Она коротко охнула, дёрнулась и обмякла, падая на землю.

— А-а-а-а! Мразь! — взревел Ворон, и в глазах его всё почернело.

Зэк замахнулся ещё раз, но ударить не успел. Ворон врезался в него всей массой, сбил с ног, прижал к земле. И понеслось — кулаки влетали в лицо, в висок, в скулу. Каждый удар был тяжел, как молот по наковальне. Мох под головой противника хлюпал, кровь смешивалась с грязью, липла к пальцам, брызгала на лицо. Он бил, бил и бил, пока тело не перестало хрипеть и дергаться и не застыло в глухом месиве.