А потом толпа рявкнула в унисон, и зэки рванули на меня гурьбой.

Я краем глаза увидел, как у Кирпича в руке блеснул нож. Он держал его низко, в правой руке, и свет костра скользнул по клинку.

* * *

Я рванул прочь, в противоположную от реки сторону, ломясь сквозь заросли. Тайга принимала беглеца неохотно — ветви били по лицу, трава путала ноги.

За спиной раздавался треск и тяжёлый топот, будто лось мчался напролом. Я бежал и бежал, чувствуя прилив сил — такой, будто его вовсе невозможно было исчерпать. Лагерь и Ворон с Лизой оставались позади. Если у него получится, то уже скоро они будут уходить в противоположную сторону.

Позади послышалось хриплое дыхание. Кто-то догонял. Остальные отстали, растянулись цепочкой — у каждого своя дыхалка, свой резерв. Этот же был крепкий, с упорством волка. Судя по силуэту, это был не Кирпич, а другой. Краем глаза я заметил, что нож у него тоже есть.

Я сбавил шаг, делая вид, что устал. Споткнулся, будто запыхался, тяжело повёл плечами. Это подстегнуло его. Он вошёл в раж, охотничий азарт поглотил его, он перестал слышать своих, что кричали сзади: «Не уходи вперёд! Не отрывайся!» Он рвался ко мне один, не думая, что остаётся без прикрытия, дальше и дальше уходит от группы.

Я же подыграл ему. Последние метры даже пробежал, припадая на одну ногу, будто неловко подвернул её. Картинка для него получилась сочная — жертва слабеет, скоро свалится. Грызи, бей!

Но в следующий миг я резко развернулся и со всей силы ударил дубиной. Он едва успел затормозить, носком сапога врезался в мох, руки распластал в стороны, но тяжёлая палка с утолщённым концом пронеслась всего в сантиметре от его лица. Со свистом прошла по дуге.

Он опешил, осознал, что совершил глупость — слишком увлёкся охотой, вырвался вперёд и остался один. Отступать было некуда, сзади никто не подстрахует. И тогда зэк заревел от злости и отчаянно бросился на меня.

Нож блеснул в руке, удар пошёл сбоку. Я подставил палку. Клинок полоснул по деревяшке, я отпрянул и в тот же момент хлестанул дубиной по запястью с той стороны, где был нож. Хруст был такой, будто ломали сухую ветку. Это препарат гнал силу по венам.

Он взвыл, зажал сломанную руку локтем, нож выронил. Я ударил еще и свалил его с ног. Где-то позади уже трещали кусты, ломилась подмога. Шли кучно.

Я подхватил упавший нож, придавил зэка ногой к земле. Он корчился, стонал, глаза выпучивал от боли. Я занёс дубину, готовый раскроить ему голову, и в мозгу промелькнуло: со сломанной рукой они его никуда не потащат, сами добьют. А если не добьют — ещё лучше, будут возиться вместо того, чтобы гнаться за мной. Он их будет тормозить.