Наблюдая за происходящим, я не мог отделаться от одной мысли. Все происходящие события напоминали дешёвый спектакль, предназначенный для непривередливого зрителя. И если не я тот, кого пытаются одурачить, то для кого же это представление?

Фейерверк угас, и у станции осталось не больше сотни кораблей охранения. Мой кукловод, убедившись, что задача выполнена, разорвал слияние и я вновь очутился в зале управления. Тело прошила новая вспышка резкой боли, но по щекам потекли слезы радости. Боль говорила о вернувшемся контроле над собственным телом. Обессиленно рухнув на колени, я с безразличием наблюдал как с правой руки стекает черная капля.

Коснувшись пола, она растеклась бесформенной амёбой, а я постарался отползти от нее как можно дальше. Руки и ноги слушались плохо, периодически их сводило судорогой, словно меня ударило сильным током. Похоже прокачка и обработка огромных массивов информации не прошла даром для моей нервной системы. Тварь использовала ее на всю катушку, не заботясь о сохранности носителя.

Клякса начала пульсировать, хаотично выпуская ложноножки, а по металлу пола побежали черные нити, похожие на зараженные кровеносные сосуды. Зараза распространялась, стремительно покрывая черной паутиной стены и потолок. Не представляю, что творит эта тварь, но похоже добром все это не закончится. Спина уперлась в стену и бежать стало некуда, осталось только наблюдать.

Пространство вновь мигнуло, формируя в центре зала новую визуализацию. Теперь это был мужчина. Высокий и худой, с прямой спиной, не привыкшей бить поклоны. Лицо его было неприятное, жестокое, взгляд холодный, оценивающий. Правый глаз закрывает головизор, такие в Содружестве носили подростки не достигшие возраста установки нейросети. Одет он был не менее странно. Тканевый серый мундир без знаков различия, такие носили члены императорской семьи в Российской империи во времена Николая II, явно сшитый по индивидуальному заказу. Я видел похожие на картинке в учебнике истории. И черные ботинки с высоким берцем и шнуровкой, что смотрелось откровенным бредом в центре управления космической станции.

Мужчина сделал шаг и, наклонившись, двумя пальцами ухватил с пола кляксу.

— Ну здравствуй, старый враг, — произнес он, с теплотой и небольшой долей сарказма в голосе, — долго же мне пришлось тебя ждать.

Замершая и как-то трусливо съежившаяся от его прикосновения, тварь выстрелила ложноножкой, трансформируя ее в шип окаймленный хорошо знакомой полоской холодной плазмы. Он пробил голову мужика, не встречая сопротивления и не нанося никакого урона.