Вика растерянно обвела взглядом свою комнату, желая разбудить кого-то из девочек, чтобы те подтвердили ее видение. И уже через миг испугалась еще больше — все кровати оказались пустыми и аккуратно застеленными. Не было ни Риты, ни других детей.

Словно прочитав ее мысли, Адэн поспешил объяснить:

— Я немного исправил твой сон — не хочу, чтобы тут лежала куча людей, накрытых одеялами. Я ведь пришел поговорить с тобой. Если ты, конечно, сама захочешь.

— Постой! — только сейчас до девочки дошло, что они говорят на ее родном языке. — Ты знаешь русский?

— Только в твоем сне, — Адэн сделал несколько осторожных шагов навстречу Вике. — На всякий случай: не кричи, а то тебя разбудят, и мы не сможем поболтать. Можно я тут пока посижу?

С этими словами мальчик указал на постель, но которой какое-то время назад еще находилась Рита.

— Сиди, — растерянно ответила Вика, все еще не сводя с Адэна настороженного взгляда. Тогда Лунатик забрался на соседнюю кровать и снова улыбнулся.

— Расскажи что-нибудь о себе? — спросил он. — Ты уже знаешь цвет своей чешуи?

— Нет, — ответила девочка. — Но я подумываю утащить из столовой нож, чтобы проверить свою теорию.

— Какую теорию?

— Так как я — телекинетик, как и знакомый Димы, то моя чешуя должна быть черной!

— Это так не работает, — Адэн отрицательно покачал головой. — Цвет чешуи не зависит от твоих способностей. Но, если честно, я бы не советовал тебе проверять до тех пор, пока тебе не исполнится хотя бы тринадцать. Иначе тебя ждет огромное разочарование.

— Почему это? — с вызовом поинтересовалась девочка

— Потому что цвет будет неправильным. Сейчас у меня цвет чешуи красный, а был… розовым.

— Фу! — Вика наморщила нос. — Ненавижу розовый!

— А я, думаешь, обожаю? — хохотнул Адэн, и Вика улыбнулась в ответ.

— А у доктора Альберта чешуя белая, — сказала она. — Как думаешь, каким он был раньше?

— Желтым. Как цыпленок.

Услышав это, Вика невольно рассмеялась. Она представила своего строгого наставника столь безумного желтого цвета, и ей тут же сделалось еще смешнее. В свою очередь Адэн почувствовал облегчение. Смех этой девчонки показался ему забавным, хотя тема для разговора оказалась довольно обыденной. В лабораториях никто над этим не смеялся, а она хохочет, как будто ей рассказали анекдот. Салатовый Фостер и голубой Лесков еще больше развеселили девочку. Она даже не заметила, как за этой глупой болтовней страх постепенно отступил.

Теперь Вика уже сама задавала вопросы об Адэне. Она узнала, что мальчик впервые за всю свою жизнь покинул лабораторию. Там, в Америке, у него не было ничего, кроме собственных снов. Его не обучали в школе, ему не позволяли ни читать, ни рисовать, ни смотреть телевизор. Вся его жизнь проходила в четырех стенах, и он развлекал себя лишь тем, что подключался к снам других «узников». С помощью них он гулял по их городам — по Каиру, Новому Орлеану, Нижнему Новгороду, Берлину, Сан-Франциско, Львову, Дюссельдорфу, Страсбургу, Неаполю, Киото, Бресту… Он с легкостью описывал достопримечательности этих городов, рассказывал о людях и особенностях их менталитета, даже описывал вкус местных блюд.