— Потом принесу тебе с поверхности нормальное, — еле слышно прошептал Дима, все еще пытаясь удержать на своем лице маску спокойствия. Он не знал, что сейчас забавляет его больше — гробовая тишина, царящая на площади, или это странное представление, придуманное буквально за полчаса до начала собрания.

В голове до сих пор стояло сердитое ворчание Рудольфа, который первым поздравил жениха недовольным: «Дурью какой-то маются! Так никаких деталей не напасешься! Сказал всем, что женишься, и хватит! Нет же, гайки ему подавай! Гайки не для того делались, чтобы их на пальцы напяливать!»

А еще Дмитрий чувствовал себя счастливым. Счастливым потому, что Эрика не отказала ему, хотя он и допускал такую возможность. Эта девушка была слишком непредсказуемой — с тем же успехом вместо поцелуя он мог получить пощечину. Она ведь просила его не разговаривать с отцом и вообще оставить все как есть. А он в который раз принял решение, проигнорировав ее слова. И все же при любом раскладе его поступок защищал Эрику от назойливых сплетен и, главное, от упреков отца. Больше никто не посмеет назвать ее одноразовой подстилкой «процветающего».

Тем временем Эрика приняла из рук Димы второе «кольцо» и надела его ему на палец.

— А мне эти нравятся, — с улыбкой шепнула она, рассматривая гайку. — Правда, мое немного велико.

— Главное, что не мало, — так же тихо отозвался Лесков. — Потом подберем тебе подходящее, чтобы могла носить.

— Мог бы и предупредить… Померила бы заранее. А вообще, не обольщайся: я вышла сюда только потому, чтобы не опозорить тебя, — Воронцова уже с откровенным трудом сдерживала смех. — Замуж я не планировала.

— Я понял и оценил, — нарочито серьезным тоном прошептал Дима, после чего снова обратился к залу. Люди по-прежнему пребывали в растерянности, и, наверное, надо было им еще что-нибудь сказать. Но ни одна подходящая фраза не приходила на ум, поэтому он произнес лишь краткое «Благодарю за внимание!»

Однако, едва он успел договорить, как из толпы раздались жидкие аплодисменты:. Хлопал кто-то один, но так старательно и энергично, что еще несколько человек невольно повторили его действие, скорее автоматически, нежели действительно разделяя триумф этой странной свадьбы.

Аплодировал непосредственно Фостер. Так приторно и театрально, что стоявшей подле него Оксане безумно захотелось его треснуть, чтобы хоть на минуту стереть с его лица эту идиотскую улыбку. Лицо проклятого наемника буквально светилось от наигранного счастья, вызывая в девушке одно отвращение.

Почувствовав ее ненавидящий взгляд, Эрик улыбнулся еще шире и радостно воскликнул: