Она подмигнула Бехтереву и, выскользнув из его рук, поспешила на поиски Кима. Оксана знала, что только у него можно без лишних объяснений добыть что- нибудь крепкое, чтобы хоть немного забыться. Этот мужчина никогда не задавал вопросов, а, она, в свою очередь знала, что он принес с поверхности несколько бутылок виски. Их пятиминутный забег по разрушенному торговому центру вылился в неплохой улов, благо, Ермаков-младший не стал конфисковывать у ребят «сувениры».

Получив то, в чем она больше всего сейчас нуждалась, Оксана поспешила вернуться к себе, чтобы поскорее укрыться от сочувствующих взглядов. Многие на станции знали о ее чувствах к Диме, так как она, дура набитая, не додумалась это скрывать. Ей казалось, что искренность куда лучше располагает мужчину, нежели вечные игры. Но на деле все оказалось иначе. Лесков хоть и неофициально, но женился на Воронцовой, а она, Оксана, побоку. И теперь девушка не знала, что унижает ее больше: выбор Дмитрия, злорадство Эрики или жалость в глазах окружающих.

Забравшись с ногами в кресло, девушка открыла бутылку и сделала несколько поспешных глотков. Дешевый виски немедленно обжег горло и разлился теплом в районе груди. Тем самым теплом, которое Оксана так долго желала получить от Лескова. При мысли о нем, девушка почувствовала, как по щекам потекли слезы, и она поспешила сделать еще несколько жадных глотков. Сейчас ей хотелось только одного — напиться. Напиться так сильно, чтобы ни одна мысль больше не рождалась в мозгу хотя бы до следующего дня. Когда умер отец, столь уродливое средство, как алкоголь, все же помогло ей немного забыться. А на следующий день она снова стала прежней Алюминиевой Королевой, сильной, мужественной, готовой бороться дальше…

Оксана не знала, сколько времени прошло, но, если ориентироваться на бутылку, то в ней оставалось чуть меньше половины. В голове уже поселился туман, и теперь девушка уже скорее машинально размазывала по щекам слезы. Первая волна отчаяния немного отступила, оставляя после себя какую-то отупляющую пустоту. На минуту Оксана закрыла глаза, а, когда приоткрыла их вновь, внезапно различила звук неспешно приближающихся шагов.

— Ландыш, что сохнет по моему боссу, решил полить себя виски? — раздался уже хорошо знакомый ей манерный голос. — На твоем месте я бы не стал пить это дешевое пойло… Ничего кроме адского похмелья тебе не светит.

— Я тебя не приглашала, — сухо ответила девушка, взглянув на стоявшего в дверях Фостера. — Пошел вон отсюда.

Губы наемника тронула ироничная улыбка.

— Я бы и рад, — протянул он. — Но как я могу уйти после того, как застал тебя здесь в таком состоянии? Было бы неблагородно с моей стороны повернуться к тебе спиной.