— Не дергайся, — приказала она. — Из вас троих Шульц вытащил именно его. Поймал прямо у самых камней. Рада, что принесла тебе хорошую новость.
Эрика заметила, что улыбка Лескова сделалась чуть более живой, и не удержалась, чтобы не провести рукой по его щеке. То, что девушка пережила за эту ночь, теперь казалось ей далеким кошмаром. В памяти осталось лишь равнодушное спокойствие ее отца, когда он узнал о гибели Дмитрия, и трусливое молчание брата. Ни тот, ни другой даже не подошел к ней, чтобы обнять или хоть как-то поддержать бессмысленными, но при этом очень теплыми словами, на которые способны только родные.
Все это время, пока Дмитрий отсутствовал, она провела в своей комнате. Не в лаборатории среди привычной ей работы, а в постели, в которой еще недавно лежала со своим любимым. Невидящим взглядом она смотрела в темноту, обнимая его подушку, словно пыталась почувствовать его тепло. Она не хотела ощущать на себе сочувствующие взгляды людей, которые пытались понять, что творится в ее душе. Хотелось исчезнуть вместе с Дмитрием…
А потом в комнату постучали и сообщили, что вторая половина группы вернулась. Несколько секунд Эрика тупо смотрела на стоявшую перед ней Оленьку, после чего медленно, словно робот, кивнула. В телепортационном зале было уже полно народу: все что-то кричали, толкались, пытались протиснуться поближе к «арке». Боковым зрением Воронцова заметила Ивана, который, обматерив кого-то на чем свет стоит, наконец прорвался к кабине. Опустившись на колени подле друга Бехтерев начал трясти его, словно от этого Лесков мог проснуться.
Где-то сквозь толпу с ревом пробивался Георгий Лосенко, где-то промелькнула Оксана, неподалеку стояла Белова. Присутствие последних невольно разозлило Эрику, но эта вспышка злости мигом утонула в других эмоциях, когда она увидела Дмитрия. Его укладывали на носилки, обмотанного в какую-то перепачканную углем рубашку, но еще большую часть его тела скрывала темно-синяя чешуя…
Еще раз поцеловав Дмитрия перед сном и погруженная в свои мысли, Эрика покинула его палату. Теперь она снова могла заниматься работой, не чувствуя себя при этом потерянной и напуганной. Однако, едва дверь за Воронцовой закрылась, Лесков услышал, как кто-то, тяжело сопя, осторожно заглядывает в его палату.
— Разбудил-таки? — виновато пробормотал Георгий, получив наконец приглашение зайти. — Я это, заценить хотел, насколько вы покоцанный, лепилу тряхануть, если че… Реально, босс, вы нам такой шухер намутили, вообще… Я уже к мексикосам за вами переть хотел. Мужики подтвердят!