— Лучше скажи, с тобой когда-нибудь было такое? — прервала его Оксана.

— Со мной? Не было.

— Это мне и нужно было от тебя услышать, — с этими словами девушка покинула комнату.

Как только дверь за ее спиной захлопнулась, улыбка с губ Фостера немедленно исчезла. Новость о состоянии Лескова ему чертовски не понравилась. Неужели и впрямь какая-то сыворотка могла натворить таких бед? В первую очередь для него, Эрика. Ведь, если с Дмитрием действительно что-то случится, он окажется один на один с разъяренной толпой.

Фостер осторожно слез с кровати и медленно прошелся по комнате. Проживание в правительственном здании дарило лишь мнимое чувство защищенности: на деле же это место по-прежнему оставалось тюрьмой, только более комфортной.

«Обколол бы кого-нибудь другого, зачем себя надо было?» — зло подумал Фостер. «Можно ведь было воспользоваться Вайнштейном или этим дураком Одноглазым».

Надо было что-то предпринять. Вот только что он мог сделать, сидя взаперти в этой идиотской комнате? Отправить Лескову открытку с пожеланиями о скорейшем выздоровлении? Заготовить слезливую речь, рассчитанную на милость горожан? Попробовать помолиться Богу?

Фостер сделал еще один круг по комнате, после чего его взгляд задержался на постели. Приблизившись к ней, наемник задумчиво провел рукой по подушке, словно на ней было написано решение проблемы, а затем обернулся на настенные часы…

Тем временем Оксана снова направилась в палату Дмитрия. Она уже жалела, что позволила эмоциям взять над собой верх и навестила Фостера. Скорее снега летом дождешься, чем от него помощи.

«Не надо было рассказывать ему про Диму», — с досадой подумала девушка, представив, как Эрик сейчас злорадствует. У этого парня ген благодарности явно был вырезан еще в детстве, вместе с гландами. Лесков столько сделал для него, а этот тип даже не попытался изобразить сочувствие.

Дойдя до палаты, девушка осторожно приоткрыла дверь и уже собралась было войти, как заметила стоявшую у постели Дмитрия Белову. В этот момент Оксана поймала себя на мысли, что несмотря на все беды, обрушившиеся на Лескова, друзья у него все же были отменными. Они, как часовые, сменяли друг друга, не в силах равнодушно наблюдать со стороны.

Услышав звук открывающейся двери, Катя посмотрела на вошедшего. Увидев бывшую Алюминиевую Королеву, девушка заставила себя улыбнуться.

— Как он? — спросила Оксана, приближаясь к Дмитрию с другой стороны постели.

— Без изменений, — тихо ответила Белова, снова обратив взгляд на лицо спящего. С щетиной он выглядел немного старше, однако сон смягчил его черты, отчего впервые показался Кате таким уязвимым. — Доктор Вайнштейн ничего не говорил по поводу анализов?