— Здесь что-то написано, — она указала на странную вязь символов. — Не могу разобрать…

Фазиль подошёл к ней и провёл рукой по надписи.

— Это история создания печати, — подтвердил он. — И инструкции по её изменению. — Он повернулся ко мне. — Время пришло, Арсений. Достань ключ-катализатор.

Я извлёк из внутреннего кармана диск, который Фазиль дал мне в подземном зале. В тусклом свете Храма он выглядел иначе — символы на его поверхности теперь светились так же, как и надписи на колоннах. Более того, они двигались, перестраиваясь в новые конфигурации.

— Что я должен делать? — спросил я, чувствуя, как медальон-татуировка на груди пульсирует всё сильнее, словно в предвкушении.

Фазиль вздохнул. Это был тихий, почти обыденный звук, но в нём чувствовалась усталость существа, которое пыталось решить одну и ту же проблему на протяжении веков и всё ещё не нашло идеального решения.

— Прежде чем я скажу, ты должен знать цену, — произнёс он. — Ритуал потребует от тебя жертвы. Не жизни, — поспешил добавить он, заметив, как напряглась Рита, — но части твоей магической силы.

— Какой части? — я сжал диск крепче.

— Части, связанной с синхронизацией, — джинн смотрел прямо мне в глаза. — Этот ритуал может временно или навсегда заблокировать твою способность заимствовать Покровы других.

Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Синхронизация была моим главным козырем, тем, что делало меня уникальным среди магов. Без неё я становился… обычным.

— Насколько велик риск полной потери? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Я не знаю, — честно ответил Фазиль. — Всё зависит от силы твоего Покрова, от твоей воли, от множества факторов. Могу лишь сказать, что риск существует.

Рита шагнула ко мне, её глаза потемнели от тревоги.

— Сеня, ты не обязан этого делать, — её голос дрожал. — Мы найдём другой способ помочь сыну Мурада.

— Другого способа нет, — тихо сказал Фазиль. — Поверь, я искал тысячелетиями.

Я посмотрел на медальон-татуировку, слабо светящуюся сквозь ткань рубашки. Эта способность спасала меня не раз. С ней я чувствовал себя… целым. Но разве я мог отказаться, зная, что на кону жизнь невинного ребёнка? И не только его — если печати ослабнут, и джинны вырвутся, тысячи людей погибнут.

Что ж, не впервой мне рисковать. В конце концов, вся наша «карьера» с ребятами строилась на авантюрах и умении выкручиваться из безвыходных ситуаций. Так что пусть это будет просто самая крупная афера в моей жизни. С самыми высокими ставками.

— Я согласен, — твёрдо сказал я. — Что нужно делать?

Фазиль кивнул, в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.