— Мы попали в ловушку, — начал я, затягиваясь. — Фахим подстроил встречу Австралийца с Хартингтоном. Они передали ему трезубец и какие-то «доказательства» моего самозванства.

— И всё же ты сумел переубедить фанатика? — Мурад явно впечатлился.

— Скорее, моя магия оказалась убедительнее их слов, — я пожал плечами. — Когда дело доходит до слепой веры, зрелищность важнее логики.

Я рассказал о нашей встрече с Австралийцем, так лихо приукрасив историю, что практически сам поверил в свою избранность. А вот про детали, касающиеся злополучного письма, я решил умолчать. Некоторые тайны лучше оставлять при себе, особенно когда подозреваешь, что автор предательского послания находится в этой же комнате.

— А потом мы просто заморочили британцам голову, — закончил я, выпуская струю дыма. — Создали иллюзию целого флота и ушли, пока они пытались понять, что происходит.

— Блестяще! — Мурад с восхищением покачал головой. — Слухи об этом уже разлетелись по всей Аравии. Караванщики в оазисах только и говорят о том, как дерзкий северянин облапошил целый британский флот.

Я удивлённо приподнял бровь:

— Как они успели распространиться? Мы же только вернулись.

— В пустыне новости летят быстрее ветра, — усмехнулся Мурад. — Особенно те, что задевают гордость британцев. Фахим, должно быть, рвёт на себе бороду от злости! Он так любит хвастаться своей хитростью, а его обвели вокруг пальца как неразумное дитя.

Несколько шейхов одобрительно закивали — унижение Фахима доставляло им искреннее удовольствие. Мурад дождался, когда общее оживление утихнет, и повернулся ко мне:

— Расскажи нам об этом артефакте, пока наш новый союзник занимается своими людьми. Что это за трезубец, и какой силой он обладает?

— Это Трезубец Семи Морей, — начал я. — Один из великих артефактов древности. Он даёт власть над морской стихией — позволяет создавать течения, управлять волнами, вызывать туманы и иллюзии.

— И даже штормы? — спросил один из шейхов, подавшись вперёд.

— Теоретически да, — кивнул я. — Но для этого требуется гораздо больше опыта и силы, чем у нас сейчас. Трезубец древнее любых известных магических традиций. Он не подчиняется приказам — лишь откликается на силу, признавая достойных.

— И он признал тебя, — утвердительно произнёс Мурад, внимательно глядя на меня.

— И Австралийца, — я потёр подбородок. — Насколько я понял из его разговоров, в этом безумном пирате течёт кровь древнего морского клана, а Покров Акулы делает его почти родственным морской стихии. Артефакт чувствует это и откликается на его силу. К тому же, он половину жизни провёл в море — думаю, трезубец признаёт не только врождённые способности, но и заслуженный опыт. Поэтому пират так с ним носится — чувствует, что нашёл недостающую часть своей силы.