— Да, с нашей стороны это был непростой и долгий путь, ведь для подобного точечного вселения нужно знать различные исходные данные! Знатьличности этих людей! И мы чуть ли не два года по крупинкам собирали информацию обо всех этих жнецах, анализировали данные… и вот теперь вы — две сотни человек — здесь! Готовые провести не только самую первую, но и самую масштабную диверсию против наших врагов! — Оратор погрозил невидимому супостату крепко сжатым кулаком. — Сегодняшняя акция послужит им всем предупреждением! Предупреждением, показывающим серьезность наших намерений! Предупреждением, что именно мы будем делать, если жнецы продолжат и дальше отлавливать сознания наших граждан!

Недохаритонов посмотрел куда-то за спину толпящихся перед ним людей и скомандовал:

— Шеренгой — стано-о-о-вись!

Солдаты в штатском рассредоточились по толпе, прикладами подталкивая людей к краю крыши — «помогая» им выполнить приказ начальства.

— Иди! Не стой! Вперед! Становись! В ряд! Сюда! Живее! — разносилось над крышей.

Общими усилиями перемещенцы выстроились в две шеренги, а Костя прислушался — внизу завывали милицейские сирены. Неужели по их души?

Слово вновь взял лже-Харитонов.

— Граждане смертники! — с мрачной улыбкой обронил он. — Через несколько секунд вы будете расстреляны! Можете помолиться своим богам, предкам или партии!

Ответом ему стала напряженная тишина. Военный поправил берет и хохотнул:

— Видели бы вы свои лица! А если без шуток, то мои ребята действительно вас сейчас расстреляют! Но! — Он сделал многозначительную паузу, тоже, как показалось, прислушиваясь к приближающемуся вою сирен. — Бояться нечего, нашпигованы пулями будете не вы, а тела жнецов, собранных благодаря вам в этом прекрасном в своей убогости месте! Ваши же сознания начнут принудительное возвращение в Северогорск ровно через три… — Беретчик посмотрел на наручные часы. — Две… Одну…

Солдаты в штатском, выстроившись напротив «жнецов», вскинули оружие. Лязгнули затворы. Костя через рубаху погладил рукоять пистолета, раздумывая, верить ли словам военного или все это — одна большая ловушка? А поэтому не лучше ли выхватить ствол, открыть беспорядочный огонь и, пока вокруг будет паника, попытаться добежать до ближайшего выхода с крыши?

Но осуществить задуманное он не успел.

— Айда! — провозгласил военный и дал отмашку.

Раздался залп двух десятков автоматов. И одновременно с ним Яковлев, успев заметить, как пули навылет прошили стоявшего рядом бородача, вновь провалился в темноту…

Очнулся Костя на той же койке.

— Все прекрасно. Все замечательно. Все, так сказать, великолепно!