— Может, хоть дождь их разгонит? — с тоской в голосе произнес Безымянный, с надеждой глядя на чернеющее небо. Ему дали несколько заготовок на самый скверный случай, но все они на его вкус были… грязноваты, что ли… И тогда он сказал сам себе.

— Неохота мне кровушку людскую лить. Ну чем эти бараны виноваты? Я ведь художник! Я не какой-то там мясник! Что же сделать-то? Дождь вроде будет. А может, дождь мне и поможет? Помнится, господин наставник на уроке географии чудные вещи говорил…

Здесь, в Нижнем Египте, дожди идут лишь осенью и зимой. И частенько тут льет как из ведра, а на небе сверкает яркое переплетение молний. Вот и сейчас на горизонте собирается темная грозовая туча, которая совсем скоро разродится потоками воды. Где-то там уже громыхает вовсю, а в воздухе пахнет непременным коротким дождем, что прольется вот-вот.

— Поспешу-ка я, — пробормотал Безымянный и быстрым шагом понесся в сторону храма Сераписа, стены которого поднялись едва ли по пояс.

— Достойнейший, — сказал он, хрипя и задыхаясь от спешки. — Нет больше времени. Еще час-другой, и сюда толпа заявится. Нас с тобой голыми руками разорвут.

— Что ты предлагаешь, Баки? — смиренно спросил жрец Мериамон. — Мы слуги бога, а не воины. На небесах нас ждет воздаяние. Нам не пристало бояться смерти.

— Да я смерти не боюсь, — поморщился Безымянный. — Я просто пока не хочу ее. Что-то мне подсказывает, достойнейший, что мой час еще не пришел. А вот твой час пришел точно. Сегодня ты посрамишь этих высокомерных сволочей силой своей веры.

— Не то гроза идет сюда? — всмотрелся в небо Мериамон. — Неси-ка из подвала трезубец, Баки. Мы проучим этого высокомерного неуча.

— Вы просто читаете мои мысли, достойнейший, — восхитился Безымянный. — Воистину, Серапис явит сегодня свою силу.

Они подошли вовремя. Пламя людского гнева уже почти что вспыхнуло. Ревущая от злости толпа расступалась перед нестарым еще человеком, который шел, с трудом держа перед собой тяжеленный бронзовый трезубец. На него смотрели недобро, проклиная в голос. Причем делали это даже те, кому в храме Сераписа помогли. Впрочем, здесь еще не все знали, кто такой жрец Мериамон. Слишком слаб еще его бог в столице.

Горожане удивлялись. По виду этот человек служитель бога, но одеяние его весьма скромно, а для чего понадобился трезубец, здесь и вовсе никто не понимал. Людям стало до того любопытно, что даже первые капли дождя не могли прогнать их от площади у храма. Безымянный, пробирающийся в толпе неподалеку, мстительно всадил иглу в поясницу еще одного провокатора, заводящего своими воплями доверчивый народ, и подобрался поближе к Мериамону. Тот уже подошел к жрецу бога Солнца, стоявшему с воздетыми к небу руками, и спокойно ждал, когда тот обратит на него внимание.