— Тебе чего тут понадобилось? — с тупым недоумением посмотрел настоятель храма Амона на своего злейшего врага. — Ты смерти ищешь, глупец? Беги отсюда, пока я добрый. Скройся из города, и тебя не станут искать. Я обещаю.

— Люди! — зычным голосом прокричал Мериамон, отвернувшись от него. — Я настоятель храма Сераписа. На меня возводится чудовищная ложь! И я пришел доказать свою невиновность! Сами боги докажут ее. Вы хотите этого?

— Хотим! — заорал Безымянный, а вместе с ним заорала и парочка храмовых слуг, которых он благоразумно привел с собой. — Пусть бог скажет нам правду! Тогда поверим!

— И впрямь! — заворчали люди. — Если сам бог скажет, как тут не поверить…

— Я утверждаю, что жрец, стоящий рядом со мной, лжец и богохульник! — крикнул Мериамон. — И я принес трезубец Морского бога, отца Сераписа. Пусть священный предмет нас сегодня рассудит. Если означенный жрец простоит с этим трезубцем на крыше храма, пока не закончится гроза, значит, его слова истинны. И тогда слуги Сераписа смиренно уйдут из славного города Пер-Рамзес. Но если этот человек не сможет простоять и покинет свое место по любой причине, то пусть он сложит с себя священное звание, которое опозорил, и удалится в изгнание. Согласны?

— Согласны! — заорал Безымянный. — Пусть боги скажут свою волю.

— Да! Давай! — орали в толпе расставленные им слуги. — Боги не обманут! Пусть дадут знамение!

— Так что, слуга Амона? — повернулся жрец Сераписа к недоумевающему коллеге. — Ты готов испытать волю богов? Или ты уже струсил?

— Нужно всего лишь простоять на крыше моего храма до конца грозы? — презрительно выпятил тот губу. — Конечно, я готов.

— Тогда я вручаю тебе трезубец Морского бога! — торжественно произнес Мериамон. — Поспеши! Гроза надвигается! Встань так, чтобы мы все тебя видели.

— Пусть все стоят здесь и ждут! — крикнул настоятель главного храма Пер-Рамзеса. — Я приказываю! Пусть все увидят позор этого негодяя! Я погоню его палками из столицы! Смотрите все! Смотрите!

Храм Амона — самое высокое здание в Пер-Рамзесе, куда выше царского дворца или храма Сета. Его белоснежный пилон, рядом с которым и проходят богослужения для толпы, вздымается в небо на полных сорок локтей. Крыши храмов — это еще и место, откуда наблюдают за звездами, а потому туда всегда ведет лестница. К ней-то и направился великий господин Хери-иб, «Тот, кто над святыней». В руках он несет тяжеленный трезубец. С ним он встанет на краю, видимый всеми, и встретит надвигающуюся грозу.

Пока толпа ждала, затаив дыхание и задрав головы вверх, Безымянный преспокойно отошел за угол, снял с себя плащ, длинный хитон и парик, полностью преобразившись. Реквизит у него что надо. Он теперь не мастеровой средней руки. Он хери-хеб, храмовый чтец. Его череп, выскобленный до блеска, сверкает в лучах заходящего солнца, а тончайший, белоснежный лен просторного одеяния не оставляет ни малейшего сомнения в высочайшем статусе. Дополняет картину бронзовая пластина на груди с выбитыми на ней именем Амона-Ра и витая тесьма посвящения в жрецы, которую Безымянный повязал на шею.