— А там у вас открыто, что ли?

— Закрыто, конечно. Дядька сходил в дежурку, ключ взял. Сказал: наследнику срочно надо, его и не тормознули.

— И отцу не доложили?

— Доложили, конечно, он следом начбеза прислал. Но погоди, не гони. Приезжаем на кладбище — тишина, не по себе как-то. Хорошо, дядька у меня по свету мастер, фонарей вокруг навесил. Зашли, внутри — как в музее. Я сто лет не был, забыл уж, чего-как, давай метаться, смотреть: по углам, по полкам… Дядька говорит: «Чё ищем-то хоть?» Я ему: «Ботинки железные первого Ильи Муромца!» А он: «Да чё их искать — вон они, к копии его первого доспеха и приставлены!»

— Нормально!

— Просто как, прикинь! Я бы один сколько проваландался! Говорят, первый доспех тоже весь артефактный был…

— Ну да.

— Его по потомкам разобрали. А в ботах ничего особого не нашли, да и страшноватые они — так к копии присобачили, да ещё памятной табличкой прикрыли.

— Так там всё дело не в красоте, а в сплаве! Да в том, как он с посохом сочетается — ботинки-то только с ним работают.

— Так, кто бы знал! Слушай дальше. Не успел я чоботы в сумку спрятать — начбез явился. Чего это, говорит, Илья Ильич, вас на посещение семейных святынь ночью распёрло? А я: дело, мол, секретное и важное — срочно к бате!

— Упираться не стал?

— Да ну, шутишь, что ли? Примчались. Батяня ходит, сама суровость. Хотел сразу ругаться. Я говорю: «Бать, погоди орать, измеритель давай». Он посмотрел хмуро, но достал. Приложился я. Он грит: «И чего ты мне голову морочишь? Всё как обычно!» А я ему: «А теперь смотри-ка!» — боты из сумки вытряхнул, натянул, клюку на плечо — плюс сорок три-сорок семь! А⁈

— Даже больше, чем я предполагал.

Это значит, у самого Илюхи показатели значений в районе восемьдесят-девяносто, почти маг в силе уже.

— У отца аж челюсть отпала. Давай он тоже меряться — ему больше сотни прибавку даёт!

— Силён у тебя батя.

Ну, по нынешним временам. Почти магистр.

— А то! — довольно расплылся Илюха. — Правда, когда узнал, что железная узорная палка — это то, что от булавы осталось, впал в глубокую задумчивость, но хоть не орал. Чоботы с посохом изъял. Сказал, что помимо меня эдакий наряд желающие поносить выстроятся, из старшей родни, но мне время тоже выделят — всё ж таки нашёл, заслужил. Хотя в Академию я в нём ходить не буду, только дома, типа это наша семейная тайна, — Илья неловко поёрзал. — Не в службу, а в дружбу, прошу тебя: никому про булаву не рассказывай, а?

— Да какой разговор! — мы пожали руки под звонок на четвёртую пару, и Илюха важно пошёл дальше Белову охранять.