— Это звучит очень вкусно, — кивнула она и облизнула губы.
— Ты не представляешь, насколько.
Нет, кажется, она себе всё-таки представляла, потому что немножко порозовела.
— Скажи, пожалуйста, Дмитрий… А это… очень долго… организовать?
Я накрыл ладонью её пальчики, сжимающие вилочку:
— Если судьба не подкинет нам неприятных сюрпризов, в воскресенье я тебя приглашаю.
Ну, что. Вилкой не ткнула за наглость — с вероятностью в две трети придёт.
Кузьма примчался, увидел нас, болтающих, замер в дверях столовой. Мне просигналил, мол: всё путём, принёс.
20. ТЫ ГЛЯНЬ!
ПО ОБМЕНУ ПРЕМУДРОСТЯМИ
После обеда Болеслав снова осчастливил группу своим внеплановым посещением. Явился он в аудиторию не один. Следом за деканом втекли, лучше и не скажешь, два новых ученика. Парень и девушка — видимо, родственники, что-то такое общее проглядывало в чертах обоих. Оба блондины, голубые глаза, стройные, если не сказать худые. Даже одеты похоже, в строгие костюмы в крупную клетку, только у парня брюки, а у девицы — юбка по колено. Где-то я похожих видел. Не каледонцы ли? Хотя у тех было бы наоборот: девица бы в брюках вышла, а парень — в юбке. Или уж оба в юбках. Словечко ещё под эти юбки специальное есть, да забыл какое. Да и пошире они в плечах. А ещё каледонцы галстуки не любят, им надо чтоб свобода, грудь на распашку — у парней, понятное дело, хех. А эти — строгие, в галстучках. Тоже в одинаковых и тоже в клетку, как и брюки-пиджаки. У них что другой ткани не было?
Болеслав был официален:
— Группа, знакомьтесь, это ваши новые однокурсники, студенты по обмену с Оловянных островов. — Новички дружно поморщились. Не нравится, что ли? — Прошу любить и жаловать.
— Мы прибыли с Альбиона, — пафосно заявил парень, — Эдвард Хангерфорд и Виктория Фёрниволл.
Альвы! — вспомнил я их самоназвание. По крайней мере, в моё время их называли именно так.
Они как будто ещё чего-то ждали, и Болеслав скупо махнул рукой:
— Проходите, садитесь.
Парочка оглядела аудиторию и дружно подошла к парте Беловой.
— Ты же уступишь мне место? — неожиданно спросила девушка высоким и звонким голосом.
Анна склонила голову, смерила парочку взглядом и снизошла:
— Нет.
— Но я привыкла сидеть на самом лучшем месте. А в этом классе это твоя парта. Ты же уступишь? — не сдавалась чужестранка.
— Нет.
Судя по всему, разговаривать с новичками Белова не хотела.
Зато весь класс с наслаждением смотрел за разгорающимся на ровном месте скандалом.
— Мы хотели бы сесть вместе, а здесь свободно только одно, — зашёл с другой стороны парень, — не могла бы ты пересесть?