07. ТЕПЕРЬ ТЫ БОЕВОЙ
ИСПЫТАНИЯ
Декан Болеслав смотрел на свою измерительную установку, хмурясь и покусывая губу.
— За неделю на семёрку — это очень хороший показатель. Ёмкость, глянь, даже двадцать четыре. Но пропускная девятнадцать… — Он покачал головой. — Не имею права.
На этот счёт у меня был последний козырь, который — может быть — сработает:
— Я имею право на полигонные пробы. Учитывая мой уровень, это не займёт много времени.
Болеслав усмехнулся:
— Ну что ж, если у тебя получится меня удивить…
Мы прошли в павильон, за неделю ставший мне почти родным. Сколько, лаборант сказал, тут щиты выдерживают? До шестисот, кажется, одномоментно? А у меня в наличии двадцать четыре, ха! Интересно, лаборант сказал декану, что всю неделю я упражнялся исключительно с воздушными потоками?
Сказа-а-ал! Потому что Болеслав сходу поставил лёгонький щит от воздуха.
— Ну давай!
Я слегка прищёлкнул пальцами и вытянул вперёд руку. Жест этот был совершенно бесполезный, пустой, но буквально вчера я подумал, что светить своим умением формировать заклинания исключительно мыслью не стоит. Сразу же спалят, что я — не просто Пожарский, атот самый . А будет ли это полезно — писями на воде виляно.
В центре павильона сформировался маленький воздушный вихрь, плотнее, плотнее, почти жгут… Восемь единиц.
Жгут дёрнулся, хлестнул в сторону декана, с конца его пулей слетел маленький плотный снежок. Ещё три единицы.
Болеслав, конечно, показал себя молодцом: разом подобрался и поверх воздушного поставил кусок водяного щита.
Снежок ударился в щит и мгновенно испарился. А вот упакованный внутри него крохотный файербол — благополучно проскочил и противоводную защиту, и противовоздушную, и повис перед носом охреневшего декана. Три единицы шарик, три — скорость и пять — упаковка. Уложился и даже две оставил в резерве!
— Это ты как это? — Болеслав требовательно воззрился на меня.
— Семейная тайна, — скромно сказал я.
Декан усмехнулся и схлопнул файербол:
— Принят!
* * *
На лавочке рядом с музеем меня ждала Стеша, всю первую половину сегодняшнего дня снова отработавшая лекарем.
Стеша стеснялась откуда ни возьмись набежавших толп студентов, решивших подправить свою магическую форму перед началом учебного года, и, увидев возвращающегося меня, обрадовалась страшно.
— Ну что, Дмитрий Михалыч⁈ Перевели, куда вы хотели?
— Перевели, Стеша! — Доволен я был, как сытый Бобик.
Она очень тихо, совсем шёпотом закричала:
— Ур-р-р-ра-а-а-а! — мелко и неслышно хлопая в ладоши. — Домой пойдём⁈ Праздновать⁈
— Пожалуй, сегодня можно себе позволить. Если… дай-ка мне лечилку. Нет, две!