Она обернулась пулей, привычным жестом распечатала крышечку и сочувственно спросила:

— Плохо?

— Ужас как. Тяжёлое снадобье оказалось.

— Я вам ещё тогда принесу, вдруг ночью накатит?

— Тащи!

Пахом подсунул мне последний лист. Подписал, не глядя.

— Всё, ужинать не буду, худо мне. Отлежусь. А ты, Фёдор, пройди со мной, денег тебе выдам на первое время.

САМОБИЧЕВАНИЕ

Да, иначе как самобичеванием предстоящий день я назвать никак не мог. Предвкушая побочные эффекты от укола, я постарался поесть с утра. Эк вчера мне дурно было, даже сны с девицами не снились, мда.

Ушли мы сегодня довольно рано, первым делом завернули в аптеку, аптекарша мне поставила укол, за что я её порадовал ещё одной трёхрублёвой бумажкой. Потом подзарядился — и во вчерашний павильон. И умирать от перенапряжения!

Настроение у меня, честно сказать, было так себе, пока перед самым обедом, на исходе припасённых сорока лечилок, моя измерительная плитка не показала вдруг рост! Пропускная способность каналов выросла на единицу!

— Тринадцать! — радостно запищала Стешка.

— Ну вот, пошло дело! Теперь можно и отобедать.

— В «Три медведя» пойдём?

— А на другую не хочешь посмотреть? Там неподалёку «Птица Сирин», к примеру.

Мы неторопливо пошли на заслуженный отдых.

Со Стешкой мне неожиданно понравилось общаться — как с племяшкой, что ли. Я ведь, когда уходил, сыну едва десять исполнилось, а дочка даже чуть помладше Пахомовой внучки была. Умом я понимал, что они давно уж выросли, детей родили… а сердцем тосковал. И тут — Стеша, забавная и непосредственная, живая чистая душа.

— Дмитрий Михалыч, сюда? — она уже дёргала дверь с привешенным к ней бронзовым колокольчиком.

— Заходи, место выбирай.

«Птица Сирин» оказалась кофейней. Супов здесь не предполагалось, зато выпечки всякой было навалом.

— Степанида, а как ты отнесёшься к замене супа на пирожки с мясом?

— Очень даже отнесусь! — бодро отрапортовала Стеша. — А это что за цветочки?

Что за цветочки, я и сам понимал не очень, и поэтому слегка улыбнулся буфетчице, выжидающей нашего решения по ту сторону витрины:

— Девушка, объясните, пожалуйста, моему лекарю, что это за дивные блюда. Мы купим всё, что Степанида выберет. И два чая с лимоном.

Подозреваю, что кроме кисловатого чая больше ничего я в себя впихнуть не смогу. Плющило меня здорово, ещё ядрёнее, чем вчера.

* * *

Неделя изнурительных тренировок с одной стороны здорово меня подкачала (если сравнивать с мизерным первоначальным уровнем), а с другой — разочаровала страшно. Я колол отвратительные уколы, от которых способность принимать пищу пропала совершенно, ругал своё истончившееся и одновременно съёжившееся ментальное поле, не способное сколько-нибудь эффективно канализовать пространственную ману, я сотни раз на дню падал и вставал… и всё зря. Несмотря на все старания, и даже на то, что в день испытаний я снова пришёл на тренировки, снова поставил этот омерзительный укол и четыре часа изводил себя надсадными усилиями, минимальные условия мне выполнить не удалось.