На следующее утро я проснулся от собственного хрипа. Горло пересохло, будто я не пил воды несколько лет. И туман бреда и ватное блаженство исчезли. Тело ныло, энергоканалы пылали при малейшей попытке пошевелиться, но я чувствовал, что уже полностью в сознании. Использовать ци было все еще немыслимо больно, но дышать, видеть, слышать, а главное, думать — я мог.

— Сколько… времени прошло? — мой голос звучал чужим, осипшим.

Ответил не Чоулинь, дремавший в углу на складном табурете. Ответил громкий храп у моих ног: «Бууу-лб-плб! Хррр… »

Я приподнялся на локтях. На полу, растянувшись у моих ног и похрапывая так, что дрожали стены палатки, лежал крот. Тот самый магмовый крот. Только теперь он был размером с доброго теленка. Его полупрозрачное тело светилось мягким оранжевым светом, как печь.

— Ничего себе, дружище, — хрипло рассмеялся я. — Раскормил тебя Хаггард, а?

Увидев рядом глиняный кувшин, я жадно схватил его и сделал три огромных глотка. На четвертом, когда ощутил жжение, поперхнулся, скривился и выплюнул:

— Тьфу! Это что еще за гадость⁈

Чоулинь вздрогнул, проснулся, и потянулся так, что кости затрещали. Он посмотрел на кувшин в моей руке.

— Лекарство, — пожал он плечами, расплываясь в улыбке. — Для заживления каналов. Что-то там на папоротнике и целебных кореньях, наверное. Хаггард оставил. Говорил, после его «мертвецкого обезболивающего» без этого не восстановишься.

По его лицу и блеску в глазах было понятно: здоровяк изо всех сил сдерживается, чтобы не схватить меня в свои медвежьи объятия и не переломать ребра в припадке радости. Трогательно, конечно… И страшновато.

— «Что-то на папоротнике и целебных кореньях»… — я мрачно посмотрел в кувшин. — Настойка, зуб даю.

Чоулинь, явно не веря, взял кувшин, скептически принюхался, потом отважился на глоток. Его глаза округлились, он резко вскочил, содрогнувшись всем своим могучим телом.

— У-у-ухх! — выдохнул он, вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. — Вот это… лекарство. И мертвеца воскресит!

Я допил остатки, встал, игнорируя протестующие мышцы, и стукнул его кулаком по плечу.

— Пошли найдем этого негодяя, — сказал я, показывая пустой кувшин. — А то тут уже не осталось. Должен же быть запас!

На самом деле, хоть это лекарство и было очень крепким, я чувствовал себя лучше с каждым глотком.

Чоулинь залился хохотом и вмазал мне по спине так, что я не удержался на ногах. Сделав вид, что падаю замертво, я услышал его испуганное «Ой!». Хе-хе, попался, богатырь. Потом он понял, что его разыграли, снова захохотал и погрозил кулаком: