— «Демоном с Востока»? — переспросил я, смущенный и словами сказителя, и напором друга, — это еще что?

— Умный учится у учителя, а мудрый учится у врага, — постучал пальцем Хаггард по виску, — люди Айрона разносят клевету и пытаются сеять раздор.

— Разве ты не ухудшаешь ситуацию, обеляя меня? Люди опять разделятся на два лагеря… — задумавшись, ответил я.

— Нет, не ухудшаю. От Стены лжецов Айрона прогоняют — все видели, что ты сделал, и как. Люди уже попрощались с жизнью, и хоть бы сам император демонов их спас — они бы поверили ему. Это не то же самое, как когда ты прогнал демонов без боя: тут все успели основательно пересраться, вот и ценят. — он довольно оскалился, — Калед отпустил половину солдат и всех ополченцев. Слова очевидцев только сильнее разжигают костер твоей славы. Ну и я начал продавать символику с твоим именем, люди расхватывают как горячие пирожки.

Видя немой вопрос на моем лице, он вынул из внутреннего кармана своего камзола нечто маленькое и блестящее. Это был значок — грубо вырезанная из светлого дерева стилизованная буква «К», обвитая черной лентой и покрытая лаком. Затем продолжил:

— Вот, смотри! «Знак Кер’О Мудрого». Защитника Стены. Символ надежды. Расходятся как… ну, как горячие пирожки, я уже говорил. По пять медяков штука. А еще вот что есть! — Он достал листок плотной бумаги. На нем корявый, но узнаваемый я(!) с расправленными темными крыльями-тенями парил над толпой демонов, пикируя в атаке. Подпись гласила: «Кер’О Мудрый низвергает зло». — Художник из ополчения нарисовал, парень талантливый. Пока только набросок, но я уже знаю, кто сможет такие чеканить!

Я смотрел на довольного Хаггарда и не знал, чего мне хочется больше: то ли зарядить себе ладонью по лицу, то ли задушить старого обалдуя в объятиях — для меня же старается. Видимо, его сильно задело, когда меня чуть ли не прогнали со Стены… Столько времени прошло, но его, похоже, еще не отпустило… Ну как ему помягче объяснить, что фан-клуб имени меня — это уже перебор?…

— Спасибо, дружище, — я приобнял его за плечо, — за все спасибо. Но, может, обойдемся без этого? — я мягко указал на рисунок.

— Людям нужна надежда! — упрямо помотал головой Хаггард, — ты может и не любишь славу, но так будет лучше и тебе, и другим!

Хаггард предложил продолжить беседу у него, и мы согласились. Бородач деловито вытащил еще три кувшина с лекарством и начал красочно расписывать, через что он прошел за эти три года и что у него творится сейчас. Чоулинь тоже рассказывал о своем: о школе и турнирах…

А я слушал и улыбался. Хорошо-то как… Даже все их подколки про мои изменения во внешности, и что я все равно «мелкий» и «лысый», были исключительно приятны. А из Хаггарда, когда закончился первый кувшин, словно стержень вытащили, который мешал ему дышать. Словно напряжение, сковывающее его долгие годы и заставляющее без остановки действовать, спадало.