Застыв на пороге, я оглядел всех своих четырёх жён: Селестину в моём кресле в адмиральском мундире, застывшую там с выпрямленной спиной, Злотану в мягком кресле у стены, обмахивающуюся веером, Алису, с мрачным лицом стоявшую у окна, и Ясулу, единственную хранившую невозмутимость и отстранённо разглядывающую что-то под потолком кабинета, сидя на стуле с другой стороны стола.

Хотя нет, судя по резким и чуточку удивлённым взглядам, скрестившимся на их единственном и, надеюсь, любимом муже, не ждали.

— Не ждали⁈ — поинтересовался я вслух, озвучив мелькнувшее в голове предположение.

Женщины переглянулись, и Селестина чуть хрипло ответила:

— Не так скоро.

— Но хорошо, что ты пришёл, — тут же подскочила, заулыбавшись, Злотана.

Снова произошёл короткий обмен взглядами, после которого сестра тингландского короля нехотя поднялась, уступая мне моё место.

Графиня Честер, подскочив с кресла, подхватила меня под локоть и почти силком усадила за стол.

Не смотря на жестокий недосып, голова у меня ещё соображала, и собрание всей четвёрки жён явно событием было внеплановым и экстраординарным, а значит у нас снова образовались очередные проблемы. И, хоть они собрались в колледже, вряд ли проблема находилась непосредственно здесь. А значит вывод был неутешителен: что-то произошло с отправленными на практику студентами.

Встряхнувшись и постаравшись сосредоточиться, я уточнил первое, что пришло в голову:

— Все живы?

— Все, — лаконично ответила, Алиса, — пока.

— Ну хорошо, — выдохнул я, чувствуя, как свернувшаяся в тугую спираль пружина несколько расслабляется.

Впрочем, это добавленное в конце «пока» тоже особого оптимизма не внушало, поэтому я вздохнул и попросил:

— Организуйте мне что-нибудь бодрящее, хоть чай по-понтийски, что ли. А то я тут засну ненароком.

Вспомнил я то средство, которым меня когда-то давно, года два назад, угощал старый вояка на нашем опытном поле под Анкарном. И ведь что такое два года, а ощущение, что в другой жизни было. Столько всего произошло с тех пор.

Селестина с Алисой синхронно приподняли бровь, но затем боевая магичка и наставница паладинов коротко кивнула, вышла из кабинета. Ей это армейское средство должно было быть неплохо знакомо.

Спустя минут пять горячий, но не обжигающий, с порцией крепкого алкоголя напиток был уже у меня в руках, и, сделав пару глотков, продолжая сжимать кружку обеими ладонями, я буркнул:

— Ну, теперь излагайте, что с этими архаровцами приключилось.

— Три ноты протеста и одно объявление войны!

Произнеся это с явно чувствовавшимся в голосе негодованием, Селестина небрежно подтолкнула ко мне лежащие на столе бумаги.