Я перевел злобный взгляд на дверь и увидел, что через маленькое окошко, зарешеченное прутьями, на меня кто-то смотрит.

— Очень смешно! — рыкнул я и, потирая ушибленный затылок, уселся на нары. — Долго я тут буду?

— А это как пойдет. — Веселые глаза мигнули. — Если стряпчий окажется резвый, то пару дней, а если затянется, то и пару месяцев у нас посидишь. К тому же траур.

— Какой еще траур? — нехотя поинтересовался я у незнакомца.

— Ну, ты дремучий, — подивился обладатель глаз, стоящий за дверью. Желтые, с красными прожилками белки задвигались, будто ненастоящие. — Его величество король Патрик Второй отбыл в мир иной, и в королевстве траур. Танцы не танцуют, музыку, кроме печальной, не играют, заведения казенные не работают, и даже палачи переменили свои колпаки с красных на черные, в знак уважения и печали.

Вдруг за дверью моей камеры послышались шаги и спешная возня служки, после чего противно скрипнул замок.

— Вот он. — Мой адвокат впустил перед собой невысокого сутулого человека, чье лицо тонуло в густой тени огромного капюшона. Плащ фактически волочился по земле, а из-под него выглядывали явно недешевые кожаные сапоги.

Грэм поспешно вошел за неизвестным, и дверь за ними закрылась.

— Серый Кот, значит, — произнес человек властным, жестким голосом. — Очень любопытно.

— Грэм, — возликовал я, увидев первое за все это время знакомое лицо. — Ну, вы то умный, образованный человек. Вы же должны понимать, что никакой я не Серый Кот!

— А кто же ты? — опешил адвокат.

— Майор Котов я, — печально поделился я, читая на лице своего нового знакомого недоверие. — Сергей Котов. Человек. Обычный, никакой я не маг и уж тем более не некромант. Я о таких только в книжках читал. Я — солдат, понимаете! Военный! На гранате подорвался.

— Не обращайте внимания. — Адвокат уважительно кивнул человеку в капюшоне. — У магов это случается.

— Что случается? — в сомнении спросил незнакомец.

— Помутнение рассудка.

— А мы сейчас проверим. — Человек скинул капюшон, и передо мной предстало молодое лицо, с аккуратно подстриженной бородкой и рыжей челкой. Лет человеку было не более тридцати.

Некоторое время мы обменивались взглядами, после чего незнакомец заявил:

— Он меня не узнает.

— И правда, — хохотнул адвокат. — Кот бы, ваше высочество, узнал бы своего принца, а этот как баран на стенку вылупился.

— Ты там поосторожнее, — огрызнулся я, зло взглянув на Грэма. — Там, откуда я родом, за такой спич и зубы проредить могут.

— Ишь ты, какой бойкий, — снова хохотнул адвокат. — Только не забывай, что эти пентаграммы на стенах плотно держат тебя… — Тут адвокат взвыл от болевого приема на запястье, который я на нем с успехом провел.