— Это выглядит так, будто вы пользуетесь первым попавшимся предлогом, чтобы устроить мятеж! — прошипел канцлер. — Немедленно распустите войско и объяснитесь!

— Я только ради этого и прибыл, — сообщил Мишель. — Пусть его величество покажется — я с удовольствием дам ему необходимые разъяснения!

— Репутация графа Аню говорит сама за себя! — поддержал его Габриэль. — Как и моя репутация.

— А вы кто такой, молодой человек? — мрачно вопросил лорд Нейвин. — И откуда у вас штандарт королевских рыцарей⁈

— Я — Габриэль Лираэнн по прозванью Справедливый, и мое имя подтвердит как мой клинок, так и любой из Королевских рыцарей! — произнес молодой старый воин. Звучал он очень внушительно, но канцлер не впечатлился.

— Королевские рыцари отражают крупное нашествие нечисти на юге! А вы что, пытаетесь изображать эльфа? Среди королевских рыцарей эльфов нет! Да и вообще, вы что, вообразили, что я позволю поставить короля под ваш удар⁈

«И королевских рыцарей услали из столицы, — пронеслось в голове у Мишеля. — Мы прибыли все-таки вовремя! Раз ничего еще не произошло, значит, произойдет со дня на день!»

— Барон Нейвин, вы действительно подозреваете, что я стану вредить своему отцу⁈ — воскликнул Бэзил.

— Ваше высочество, это был бы не первый случай в истории Многомирья, — холодно произнес канцлер. — И даже не первый случай в династической истории Хемпстедов!

— Судите по себе? — хмыкнул принц.

В этот момент Мишель предпочел бы, чтобы его воспитанник не злил канцлера. Однако несмотря на это не мог не испытать гордость за эту реплику. Бэзил взрослел, корректировал свой взгляд на мир в пользу более жизнеспособного — «здорового цинизма», как сказал бы Андрей — и учился показывать зубы. Еще год назад он в такой ситуации просто воскликнул бы: «Да как вы смеете!» — тоном обиженного подростка.

— Прекратить суету! — раздался властный голос сверху.

Мишель, Бэзил и канцлер синхронно запрокинули головы.

Его величество Адам Хемпстед стоял на балконе дворца, выходящем на обширный двор, и с неудовольствием глядел на Мишеля и Колина.

Судя по тому, что король кутался в халат, он только что поднялся от послеобеденного сна — была у него такая привычка.

Адам Хемпстед был почти точной копией Бэзила, только на сорок лет старше, с печатью некоторой потасканности на красивом породистом лице. На самом деле король был еще старше — он уже один раз пользовался продлением жизни, а больше боги королям не дозволяют.

Как-то Андрей Вяз спросил Мишеля, что за человек король, и тот не нашелся, как ответить, чтобы не соврать другу и при этом не показаться нелояльным подданным. Правда же заключалась в том, что Адам Хемпстед больше любил изображать гнев, чем гневался, и больше любил властвовать, чем править — однако, по мнению Мишеля, который прилежно изучал историю в школе и позднее, на специальных храмовых курсах, Его величество не был таким уж плохим королем. У него имелось всего несколько любовниц, на которых не спускалось и четверти государственной казны (не более одной восьмой); он искренне пекся о воспитании и образовании своего наследника — и у него даже хватило силы воли, чтобы выдержать за этого наследника битву с королевой и несколькими придворными кликами! Кроме того, при общеизвестной лености и сладострастии, король не был глупцом. Он ни в чем никогда не шел против политики прежних Хемпстедов — что было как хорошо, так и плохо. И у него, как Мишель имел случай не раз убедиться, имелась совесть. Особая, королевская совесть, но тем не менее.