В общем, теперь Рагна могла почувствовать вкус жизни не раз в месяц, а раз в две-три недели — и мы старались выжать из этих свиданий максимум.

— Да, ты прав, — кивнула Рагна. — Даже если придется подождать еще пять или десять лет… Ничего страшного. Я сама это выбрала.

Я только вздохнул.

Ханна после того демарша с Рагной чуть ли не месяц не разговаривала. Потом сестры, конечно, помирились. Я стал свидетелем прочувствованного объяснения, когда Ханна плакала у Рагны на коленях и говорила: «Да ты пойми! Пойми! Мне на тебя больнее смотреть в таком виде, чем все остальное! Это ты думаешь, что виновата — но это я, я не смогла тебя защитить! Ты даже погибла из-за того, что я дала себя убить так невовремя! И к королю пошла, как дура, вместо того, чтобы самой, втихаря тебя разыскать!»

Пришлось входить, разбивать эту сцену и останавливать фестиваль самообвинений — а то девчонки еще не до того могли договориться. В итоге Ханна признала, что Рагна, конечно, верно расставила приоритеты: кроме того, что идеальная плоть — уникальная возможность для Ханны, дело было еще и в том, что Ханна находилась в более уязвимой позиции! Рагна могла двигаться, могла постоять за себя, обладала магической силой. Ханна при всех достоинствах своего металлического тела все же оставалась вещью, которую можно уронить, потерять. Украсть, в конце концов. Если бы за ней пришел умный вор, который догадался бы взяться за меч в артефактной перчатке, тут-то ей и конец. А Рагна могла и может играть с детьми, читать книги, проводить эксперименты и вообще куда свободнее располагать собой. Поэтому беспристрастно выбирая, кого из них оживлять первой, разумеется, выбрать надо было Ханну. Даже не касаясь уникальных свойств идеальной плоти.

Рагна же в свою очередь признала, что ей надо было не ставить нас перед фактом, а обсудить заранее — так, как поступила она, с семьей не поступают. Правда, на мой взгляд, признала она это не совсем искренне, но нам с Ханной не оставалось ничего, кроме как смириться. Взрослого человека не переделать.

Теперь, четыре года спустя, я воочию видел, насколько нелегко далось Рагне то решение и насколько она хочет побыстрее обрести живое тело. Я догадывался, что она не поговорила с нами тогда заранее еще и вот почему: до последнего сомневалась, что у нее хватит сил отказаться от жизни, отдав ее сестре, и не хотела, чтобы Ханна смутила ее решимость. Но вслух я этого никогда Рагне не говорил.

— Ладно, — сказал я. — Последняя проверка сделана? Можем идти?

— Погоди, — усмехнулась моя жена. — Сейчас наши нянечки придут, нужно им дать еще последние инструкции.