— Вы не в том положении, чтобы жаловаться, — фыркнул я. — К тому же, я не являюсь магом и не состою в этой почтенной организации… Давайте поступим проще — вы все-таки расскажете Мишелю все, что он хочет знать, а я спокойно верну вам зрение. И не для того, чтобы вы полюбовались скоротечной гангреной на обеих руках, а просто так?

…Естественно, канцлер заговорил. Даже защебетал, я бы сказал. Правда, для большей связности речи пришлось все-таки заставить онеметь его пальцы на левой руке и пригрозить, что это первый этап гангрены. На самом деле именно на гангрену моих сил сейчас не хватило бы — но ему это знать было не обязательно. Главное, что перепугался до смерти. Поэты и писатели — они такие. Люди с хорошим воображением.

Выяснилось много всего интересного.

Окажется, среди герцогов очень многие были в сговоре — начиная с тех же Пренов, которым, видимо, не давало покоя довольно близкое родство с Хемпстедами. А вот баронов заговорщики почти не привлекали. Наш знакомец герцог Эмлис и мой сосед герцог Фойт тоже оказались чисты — хорошо, а то необходимость казнить и разжаловать Фойта могло бы сильно ударить по нашему совместному предприятию! По крайней мере, пока. Лет через десять-двадцать, возможно, у меня достанет денег избавиться от его влияния — но пока до этого далеко.

Во-вторых, причина, по которой Адам Хемпстед так не хотел передавать трон своему дяде, оказалась прозаичной и тоже завязанной на Даринский хребет — кто бы мог подумать. Оказалось, что король знал: его дядя — незаконный сын, плод измены его бабушки с заезжим магом из другого мира. Соответственно, ни он, ни его сын не имели никакого отношения к Хемпстедам — а значит, не могли повелевать «могущественным элементалем Даринского хребта»! Королева Селеста тоже об этом знала и планировала выдать за лорда Эйбрама, младшего двоюродного брата короля, Хелену — как раз для того, чтобы «вернуть кровь в младшую ветвь рода». Аргументировала она это тем, что в дальнейшем это может пригодиться в случае династического кризиса. Но король боялся, что это слишком усилит его дядюшку — и в результате выбрал Мишеля. Канцлер в то время, кстати, тоже выступал на стороне брака с Мишелем: он тогда еще не успел спутаться с «Ивой», искренне поддерживал короля и принца Бэзила и считал, что усиливать кого бы то ни было из королевских родственников — совершенно лишнее. Правда, он рассчитывал сделать Мишеля своей марионеткой и за счет него даже сблизиться с Храмом Света… Не получилось.

— Почему вы вообще перешли на сторону «Ивы»? — спросил Мишель холодно. — Чего вам не хватало?