— Мы не хотели бы удаляться от корабля, — сказал я. — Так что я бы предпочел какой-нибудь приличный отель…

— Ваша милость, у нас маленький город, о таком новомодном заведении, как отель, большинство и не слыхало! Мы не можем поселить вас в обычной портовой таверне! Как это будет выглядеть? — Бургомистр, кажется, вспотел еще сильнее. — Особняк, о котором я говорю, хоть и расположен довольно далеко от порта, но гавань оттуда как на ладони! Извольте обратить внимание: местность у нас гористая, город высоко поднимается по склону. Ваш дом отлично видно отсюда, стало быть, и наоборот. Вот поглядите — там, где часовая башня, немного налево, цветущие деревья, а за ними — синие крыши и ряд из пяти окон? Это одно из крыльев особняка. Я там неоднократно бывал, это собственность моего дяди. Могу вас заверить, что это место хоть и уступает столичным домам, все же принцессе… я имею в виду, графине не стыдно будет там поселиться!

Что-то подобное мы с самого начала и предполагали — хотя мне все равно не сказать чтобы нравилась эта затея. Селиться в доме, который выбрали для нас местные власти, значит, так или иначе становиться более уязвимыми. Но идти на обострение и конфликт, настаивая, что мы непременно останемся на корабле или поселимся рядом с портом, я тоже не хотел. К тому же, Мишель считал, что тут более-менее безопасно — и я был скорее согласен с его оценкой.

— Соглашайся на особняк, — шепнула мне Мира на ухо. — Тут по прямой недалеко, если что, я планирующим полетом доставлю Хелену с Мишем на корабль.

— Планирующим полетом на чем? — так же тихо спросил я ее.

— Простейшее крыло сооружу из подручных средств… Кстати, давно надо было это сделать, почему я у нас в поместье так не развлекалась? И детей бы покатала.

— Может быть, потому что ты еще не совсем оправилась? И тебе все еще сложно просто радоваться жизни?

Мне давно это приходило в голову: помнится, когда Мира начала себя вести как демонстративно милая хозяюшка, мы с Рагной и Ханной думали — ничего, это гиперкомпенсация, еще откатится к условной норме. И действительно, ее немного попустило, но в целом она осталась примерно такой же. А если все-таки это именно что гиперкомпенсация — просто подзатянулась из-за глубины нанесенной травмы? Ведь дело-то не только в девяти годах с Фирионом. Дело еще и в десяти годах с материнским кланом, и в последующих нескольких десятилетиях скитаний. Конечно, их по тяжести не сравнить с тем, что было до и после — но все эти годы Мира была одна, без родных, без друзей, и бежала от всего, что ей было дорого.